Чтение онлайн

– Неужели эта вещь может снять напряжение? – с сомнением спросил он меня, после того как приступ безудержного кашля закончился.

Я пожала плечами.

– Покажите, пожалуйста, как надо, – вновь он обратился ко мне, протягивая свою рукав-трубку наргиле.

«Ну, раз обращается за помощью, надо помочь», – решила я. По телу разливалось приятное тепло, свинцовая тяжесть в конечностях отступала, сменяясь чувством умиротворения. «Хорошая всё-таки вещь, этот наргиле», – отметила про себя и позвала мастера, требуя сделать себе ещё один, так как тёмно-синяя жидкость в моём закончилась.

Незнакомец старательно повторял все мои действия, раскуривая свой прибор, и через некоторое время у него получилось сделать всё правильно. Не помню, но как-то наше общение само собой перешло на «ты». Как оказалось, мужчину, подсевшего за мой столик, звали Оберан. Сегодня днём он должен был прийти в мустафанский ресторан на деловую встречу, но случайно ошибся кабинетом и застукал свою возлюбленную на романтическом свидании с дворецким. Несса рассказывала, что у Оберана слишком большие передние зубы, делающие его похожим на коня, и он отвратительно целуется. А ещё он страшен и худ как смертный грех, и, судя по тому, что ни разу не попытался склонить красавицу Нессу к добрачным отношениям, определённо дрищ-импотент. Вот дворецкий Апполонио – совершенно другое дело: красив, молод, темпераментен, а его шикарные пышные усы могут свести с ума любую девушку. Ещё Оберан услышал, что Нессе от него нужны только деньги, и сразу же, как она станет госпожой Ашенхай, перестанет скрывать наличие своего постоянного любовника в лице Апполонио. Самое дурацкое во всей этой истории, что свадьба назначена уже через неделю, праздничные костюмы пошиты, приглашения гостям разосланы, и отменять всё это будет сродни полосканию исподнего у всех на глазах.

История Оберана оказалась удивительно созвучна моей собственной и нашла живейший отклик в моей душе. В какой-то момент Оберан стал выдувать воздух в другую сторону, пуская пузыри внутрь наргиле, и эта обыкновенная детская шалость показалась мне безумно смешной. Я захохотала, заёрзала на кресле, и из платья выпал мешочек с остатками семян пустынного игольника. Оберан, лишь уточнив, что это специи, высыпал всё содержимое в свой наргиле и дал мне попробовать получившуюся смесь. К моему удивлению, игольник очень приятно изменил вкус приторно-сладкого дыма, добавив ему лёгкую пряную горчинку. Недолго думая, я достала из закромов второй мешочек с семенами игольника и высыпала уже в свой сосуд с травами.

Через некоторое время я почувствовала и вовсе лёгкость в теле, захотелось смеяться и танцевать. В голове слегка шумело, но это совершенно не мешало мне наслаждаться номерами девиц на сцене, которые вдруг показались очень даже интересными и наполненными смысла. В какой-то момент вышли девицы в белых рясах, изображающие из себя жриц храма, а Оберану вдруг пришло в голову, что номеру не достаёт достоверности.

– На сцене обязательно должен быть Разговаривающий с Душами! – грозно он сказал управляющему, суя ему горсть золотых монет в руки.

– Но господин, сейчас середина ночи, где я найду вам духовника в такое время? – пролепетал напуганный управляющий заведения.

– Мне неважно где, главное, чтобы он был здесь и как можно скорее! Вон, жрицы храма на сцене заждались! Где же это видано, чтобы жрицы проводили службу без Разговаривающего с Душами? Срочно нужен духовник! – отрезал Оберан.

Дальше всё в голове как-то смешалось и вспоминается с трудом. Помню, что через некоторое время пришёл низкорослый духовник с длинной бородой, он что-то кричал и возмущался, но Оберан насыпал ему столько золота в карман белой рясы, что тот согласился на обряд. Публика в заведении хохотала, нам с Обераном что-то кричали из зала, а потом он схватил меня за руку и пригласил на подмостки театра… то есть на сцену борделя. Дальше в памяти зиял провал.

Боже, как же сложно открыть глаза. Невероятно сложно. Кажется, если я их сейчас открою, то мои виски пронзит боль, сопоставимая с раной, полученной от стрелы. Я почувствовала, как к горлу подкатила тошнота, и меня скрутило в сухом рвотном позыве. Благо не вырвало, фух! А где я?

Я открыла глаза, но голова сильно кружилась, и предметы всё никак не хотели вставать на свои места. Где я вчера была? В борделе «Райский остров»! Ох, надеюсь, за то время, пока я была в отключке, никто не решил воспользоваться моим беспомощным состоянием? А вдруг меня спутали с бордельной девкой? О-о-о…То-то будет у моего отчима инфаркт, если в свет выплывет правда о том, что его единственная и любимая приёмная дочь провела ночь сразу с несколькими мужчинами! Он и так отчаялся выдать меня замуж, а после такого…Да это же скандал и позор для всего рода Трейтс! После этого ему придётся отказаться от меня, чтобы деловые партнёры продолжали вести с ним дела, и то не факт, что это спасёт ситуацию. Весьма вероятно, что после такого скандала ведущие рестораны и крупные торговцы откажутся покупать у него пряности и специи… Хоть бы никто не узнал, что приёмная дочь Леона Трейтса провела целую ночь в увеселительном заведении для мужчин! И на кой дьявол меня туда понесло? Ах, ну да, чтобы понять, чем эти девицы лучше меня… Ну да, ну да.

Зрение потихонечку восстанавливалось, и я смогла рассмотреть, что лежу на широкой двуспальной кровати под парчовым балдахином, а яркий солнечный свет заливает просторную комнату в щёлочки между тяжёлыми бархатными гардинами.

«Фу-у-ух, я не в борделе. Уже хорошо. Не знаю, как выглядят комнаты в «Райском Острове», но уверена, что они не столь просторны и пол не выложен дорогим паркетом. А значит… я в чьей-то спальне», – пронеслось в голове.

Именно в этот момент гора из шерстяного одеяла рядом со мной пошевелилась и застонала на удивление знакомым голосом:

– О-о-о-о, как же мне плохо-о-о… – И через секунду я увидела темноволосую макушку Оберана, а затем – его огромные серо-голубые глаза, взирающие на меня с неподдельным испугом.

В этот момент я кожей почувствовала, что на мне нет ни туфель, ни чулок, ни платья, по ощущениям осталось лишь нижнее бельё и всё. В поле зрения позади Оберана попали мужские штаны, частично вывернутые и неаккуратно свисающие с высокой спинки кресла. Именно так в моём представлении должны лежать мужские штаны, когда человека охватывает желание, и он спешно раздевается во время страстной ночи.

Очень нехорошие предчувствия поселились у меня в голове. Я гулко сглотнула, ощупывая себя под одеялом. Было или не было? Вот в чём вопрос. И если было, то использовал ли Оберан средства предохранения? Я прислушалась к ощущениям в своём теле и поняла, что даже если и было, то по обоюдному согласию, потому что неприятных ощущений не наблюдалось. Это не могло не радовать. С другой стороны, если всё-таки всё было, и Оберан забыл о средствах контрацепции, то… Ой! Даже думать об этом не хочется! Да, мне уже тридцать лет, да и я сама ещё вчера намеревалась выйти замуж за Эдварда, а в скором времени завести детей, но не вот так же беременеть от первого встречного! Чёрт, да я даже совсем ничего не знаю о мужчине, с которым проснулась в одной постели! Никогда не класть семена игольника в наргиле, иначе это чревато провалами в памяти. Надо запомнить.

– Вы?! – не то взревел, не то прохрипел Оберан с такой интонацией, что мне вдруг стало до глубины души обидно. Нет, значит, как вчера мне плакаться в жилетку на свою невесту – так я для этого подхожу, а как сегодня на трезвую голову проснуться со мной в одной постели, так, значит, я слишком страшная для него?!

Так, панталоны точно на месте, а ввиду того, в каком пьяном состоянии мы были оба, то, скорее всего, между нами всё-таки ничего не было. Сомнительно, чтобы после такого действа у меня или у Оберана хватило сил вернуть бельё на место. Пока я обдумывала всё это и ощупывала себя под одеялом, то не заметила, что это самое одеяло сползло очень и очень низко, обнажив мою шею, руки и даже грудь. Я успела подхватить тряпку лишь тогда, когда заметила заинтересованный взгляд Оберана, направленный ниже моего подбородка. И это случилось лишь в последнем сантиметре от самого пикантного места. Вот же дьявол!

– Мы не… – начала я, почему-то краснея. Чёрт, и почему я краснею-то? Не девственница уже и, причём, давно, и лет мне почти тридцать, а чувствую себя словно шестнадцатилетний подросток, застуканный при первом поцелуе.

Кадык Оберина дёрнулся, было видно, с каким усердием он перевёл взгляд и посмотрел мне в глаза.

– Вы уверены? – произнёс он уже намного тише и мягче и вновь скользнул куда-то глазами.

Уверена? Конечно же нет, я ни в чём не уверена! Я вообще ничего не помню, что было вчера после вызова духовника в «Райский остров». Двуликий Бес, ну, куда он смотрит? У него невеста была больше года, как её… Несса, что ли? Неужели у Нессы груди не было?