Чтение онлайн

— Она очень красивая, — буркнул Владимир, — просто не выставляется на показ.

— Это точно, — кивнул дядя, явно сменив гнев на милость, — но на тебя не похоже.

Владимир подумал, что, может, и получится остаться с дядей друзьями. Видимо, он по-особому расположен к Наде. Впрочем, это неудивительно.

— Так… ты не против наших отношений?

Дядя не успел ответить — в дверь постучали, а сразу следом в кабинет проскользнула представительная дама чуть за тридцать. Она просеменила к шефу и, наклонившись к самому его уху, тихо зашептала что-то. Владимир улавливал только отдельные слова: "Надя", "не нуждается", "влюбилась", "что делать". Владимир напрягся. Что, если речь о его Наде? Что за махинации творит дядя?

— Позови её сюда, — махнул тот своей подчинённой.

Она округлила глаза, но ничего не сказала и посеменила обратно. Владимир вопросительно посмотрел на дядю — тот кивнул с улыбкой и поднял указательный палец вверх: мол, подожди минуту.

Владимир постарался расслабиться, но это не получалось, и он встал. Принялся мерить кабинет шагами.

— А знаешь, что? — сказал Леонид Родионович. — Спрячься-ка ты за штору.

Владимир поморщился:

— Я раньше не замечал за тобой страсти к представлениям…

— Давай-давай, — дядя как раз успел затолкать Владимира за плотную занавеску, когда дверь снова открылась.

— Так-так, Надюша, ну здравствуй. Как поживаешь, милая?

— Добрый вечер, дядя Лёня, — ответила девушка таким милым Владимирову сердцу голоском, что это самое сердце чуть не выпрыгнуло из его груди. — Я… просто хотела сказать, что… мне больше не нужна Тамарина помощь…

— Так я могу тебя поздравить?

— Не знаю. Думаю, поздравлять рано, но…

— А вот тут ты права. Ты же понимаешь, что не всякие отношения доходят до венца.

— Да…

У Владимира сжались кулаки. Зачем дядя это делает? Говорит такие вещи…

— Что ты будешь делать, если он не женится? Может, у него вообще такого намерения нет.

— Может…

— Так ты не спрашивала?

— Разве можно такое спрашивать в начале отношений?

— А что ж время терять?

— Нет, так нельзя… И… прямо сейчас это не имеет значения.

— Как это?!

— Да вот так. Я просто… — она надолго замолчала, и дядя закончил за неё:

— Влюблена.

— Да, наверное…

— Какие вы смешные, — в голосе дяди зазвучала улыбка. — Оба как птенцы новорождённые. Хорошенькие и глупенькие.

— Оба? — переспросила Надя.

Дядя не ответил, прокашлялся и сменил тему:

— Раз такая ситуация, я решил ускорить наше дело. Мы договаривались на полгода, но в сложившихся обстоятельствах тянуть нельзя — так можно и совсем лишиться шанса познакомить тебя с моим племянником.

— О нет, дядя Лёня, пожалуйста, ну зачем это…?

Владимир не мог больше ждать — он резко отдёрнул занавеску, и Надя замерла на полуслове. Её взгляд несколько раз перепрыгнул с Леонида Родионовича на Владимира и обратно, а потом она выдохнула:

— Ничего не понимаю!

Она покачнулась, и Владимир бросился к ней, чтобы поддержать. Он помог ей сесть в кресло, а сам опустился рядом на корточки. Взял обе её маленькие ладошки в свою левую руку. Поцеловал.

Дядя усмехнулся в усы:

— Бывают же чудеса!

— Влад и есть тот самый ваш племянник? — вернулся к Наде дар речи.

— Как видишь.

— Но ведь он Влад… это же короткое от Владислава — разве нет?

Владимир пожал плечами:

— В моём случае нет. Я просто не люблю форму "Вова", а полным именем близким неудобно меня называть.

— Боже! — Надя прикрыла ладошками лицо.

— Вот как вредно не спрашивать у кавалера паспорт! — вставил свои пять копеек дядя.

— А ты? — спросила Надя у Владимира. — Когда узнал, что я…

— Была предназначена мне судьбой в лице дяди? — улыбнулся Владимир и посмотрел на часы: — Примерно десять минут назад.

— А всё из-за вашего упрямства! — продолжал гнуть свою линию Леонид Родионович. — Доверились бы мне сразу — и избежали бы лишних трат нервов…

Они синхронно повернулись к нему на мгновение, но затем снова уставились друг от друга. От этого зрелища им совсем не хотелось отрываться ближайшую вечность…

Это был день Владимирова триумфа. Должен был быть. Он получил премию за успешно проведённую проверку крупного предприятия и повёл свою горячо обожаемую невесту в магазин с платьями. Владимир давно его присмотрел, приценился, всё взвесил и просчитал. Там продавались платья, которые должны были понравиться и ему, и Наде: длинные, приталенные, изящные, стильные и так далее. Всё сходилось, и только цены были слегка возвышенные: покупать Наде по такому платью в месяц он не мог себе позволить. Но примерно раз в квартал — вполне, плюс по случаю премии.

Зная Надину скромность, подготовительную работу он тоже провёл: купил ей пару аксессуаров в магазинах попроще. Надя смущалась, краснела, пыталась уклониться, но он без особого труда сломил её сопротивление, потребовав взамен пирожков и киселя, и всё прошло успешно ко всеобщему удовольствию.

Но не в этот раз.

Сначала Надя очень удивилась, когда Владимир предложил ей во время прогулки по городу зайти в этот магазин:

— Я никогда здесь не была…

— Что ж, всё бывает впервые.

— Но в таких бутиках обычно сумасшедшие цены…

— Нас ведь никто не заставляет ничего покупать. Давай просто зайдём посмотреть.

Тут, наверное, и крылся его тактический просчёт. Владимир показывал Наде то на одно платье, то на другое, и продавщица им помогала; Надя кивала, соглашалась, что платье в самом деле милое, но… наотрез отказывалась что-либо мерить. Кое-как Владимиру удалось уговорить её надеть одно — она была в нём просто ослепительна — но глянув на ценник, Надя почти бегом умчалась из магазина, оставив продавщицу недоумевать: та впервые видела, чтобы мужчина настаивал на покупке обновки, а девушка сопротивлялась.

— Надя, послушай, — пытался увещевать её Владимир, — я специально тебя сюда привёл, я приготовил деньги, я очень хочу купить тебе хорошую вещь…

Но Надя только мотала головой:

— Я не могу, Влад, прости, я не могу. Это слишком дорого. Я… не умею носить такие вещи, я боюсь их испортить. Да и потом, сам подумай, куда мне его надевать?

— И порти на здоровье, это твоё! И как ты научишься их носить, если не будешь пытаться? А надевать можно, например, на встречи со мной. Давай пойдём в театр, на концерт, да хоть в кафе — почему нет?