Чтение онлайн

– Я не спорю, конечно, но там же их целый сундук. Тяжелый.

– Справимся как-нибудь. Что под одежду наденем, что в заплечные мешки…

И тут я заломила руки.

– Что? – испугалась Василиса Прекрасная.

– Компьютер! Я не имею права его оставить! И как мы все это хозяйство потащим – представить себе не могу!!!

Василиса задумалась:

– А может, спрячем в тереме, в каком-нибудь тайном простенке. Я хорошо умею прятать. Не волнуйся, Аленка не найдет…

– Пойми, не могу я без него! Там все, все самое важное… Моя диссертация… Интернет…

От двери послышался недовольный свист, содержащий в себе явный намек.

– И Сэм не может без машины. А мы не можем без Сэма.

– Значит, понесем. Вон, дерюга здоровенная на полу лежит, в нее завернем – и потащим. Ничего. Настоящая баба тем и отличается от русалки али другой нечисти какой, что завсегда сможет на себе все свое самое дорогое волочить. Ране, помню, еще в Кутеже по двунадесятым праздникам во время народных гуляний была главная потеха: бабы соревновались, кто сколько может на себе вещей нужных нести, да еще и мужа в придачу.

– Веселенькое развлечение.

– То не развлечение, а необходимая предосторожность. Случись беда какая в доме – пожар али подтопление фундамента, – кому сундуки выносить? Кому мужика с полатей стаскивать да на плечи себе вскидывать? Опять же бабе! То традиция, не нами заведенная, не нам ее и нарушать…

– Василиса, а коня на скаку остановить ты можешь? – на всякий случай спросила я.

– Смотря чем, – серьезно ответила прекрасная тезка. Ежели свистом – раньше любого могла. А вот тяжеловоза – токмо руками. За хвост. Ну, чего ты хохочешь? Я ей, дурочке, правду говорю, а она заливается, словно и нет опасности перед нами никакой'

– Извини, ох! Я просто это представила…

– Ты лучше представь, как мы будем до беседки добираться. Кстати, о Сэме… И о машине твоей… А что, если мы сделаем так…

Меж тем «Матерь Мира» Аленка как раз вкушала экспроприированный у кого-то помутняющий карму окорок, когда пред ее осоловевшие очи явился один из смуглокожих парней, несших патрульную службу у терема двух Василис.

– Ну что? – нелюбезно осведомилась узурпаторша. Она не любила, когда ее отвлекали от двух занятий: еды и секса.

– Ничего нового. Они все так же в доме сидят. От них никто не выходит. К ним никто не приходит.

– Еще раз обыскивали?

– Да.

– И что?

– Все по-прежнему.

– Как они выглядят? Плачут? Милости у меня просят?

Соглядятай пожал плечами:

– Непохоже…

– Ах, непохоже! – окончательно потеряла аппетит самозванка. Так устройте им веселую жизнь! Как солнце сядет, поджигайте терем с четырех сторон. Глядишь, эти дурочки упрямые сами ко мне с поклоном да с книгой выскочат! Правильно я рассуждаю, махатмушка?

Брахма Кумарис, в этот момент томно вдыхавший кокаин вперемешку с сандаловым маслом, только кивнул.

– Все ясно? – обратилась Аленка к соглядатаю. Тогда пшел вон. Выполнять!

Аленка и думать не думала, что ее приказ лишь приблизит исполнение хитроумного замысла, в коем приняли участие две Василисы и руки Крутого Сэма.

К полуночному бою часов на соборной колокольне мы с Василисой прислушивались с особенным чувством. Все вещи, которые мы собрались с собой взять, уже давным-давно были как следует упакованы. Компьютер, который в этом загадочном мире мог не отключаться ни на минуту, интимно гудел сквозь толстый слой разноцветной дерюги.

– Свечи будем зажигать? – прошептала я. От темноты и напряженного ожидания было не по себе. Да еще контуры Сэма неприятно подсвечивали мертвенно-синим светом.

– Не надо лишнего света. Это только внимание привлечет, – резонно заявила Василиса, и тут глаза ее, словно у кошки, засияли яркой зеленью так, что я, едва не ослепнув, прищурила глаза.

– Ну ты даешь, прекрасная тезка! – только и выговорила я. Тебя этому тоже обучали?

– Да, – кратко бросила Василиса Прекрасная. Пора.

Мы подхватили вещи и, стараясь не шуметь, двинулись к черному ходу, который имелся в пристройке, именуемой «рухольная». Здесь пахло долгим владычеством мышей, давно не чищенной паутиной и старыми тряпками. Зеленым сиянием своих очей тезка осветила неопрятного вида камин, сложенный из крупных закопченных камней. Внутри камина, казалось, не было ничего, кроме грязи и сажи.

– Нам придется лезть через камин? – издавая внутренний тихий стон, поинтересовалась я.

– Ох и чудна ты порой бываешь, премудрая! Ты внимательнее вглядись!

И как раз не давая мне толком вглядеться, тезка нажала на какой-то выступающий из стены камушек. И камин… пополз вверх на манер театральной декорации, обдавая нас облаком застарелой пыли. За камином обнаружилась небольшая, крепкая на вид дверца с висячим замком. Меня разобрал нервный смех.

– Так, все, я знаю эту сказку, – тоном галлюцинирующей неврастенички заявила я. Сейчас откроется волшебная дверца, и мы попадем в чудесный театр папы Карло, и девочка с голубыми волосами заставит всех почистить зубы, а мальчик с длинным острым носом будет поливать нас чернилами и кричать: «Скажите, как меня зовут!»

– Василиса, ты что говоришь такое? – изумилась моя тезка. Это же просто дверь. Дверь в сад.

Она сняла с шеи цепочку с болтающимся на ней ключом и, принялась ковыряться в замке.

– Вот незадача; заржавел замок за столько лет без работы… Ничего, сейчас все получится!

Посверкивая зелеными глазами, Василиса Прекрасная колупала массивное чрево проржавевшего замка, а я держала вещи и продолжала галлюцинировать:

– Говоришь, не будет там театра? А жаль… Всю жизнь мечтала попасть. Сидеть в первом ряду и любоваться манерами пуделя Артемона. Но лучше – прятаться за кулисами вместе с печальным бледным Пьеро и осушать фонтаны его перемешанных с пудрой слез своими утешающими поцелуями!.. Ты говоришь, сад? Что – сад? «Созрели вишни в саду у дяди Вани», а нам только и досталось, что выковыривать из их червивой мякоти скользкие косточки… Вишневый сад, мотивы русской драмы!.. Василиса, неужели ты не понимаешь, что только что своими словами ты разрушила мою детскую веру в существование бесплатных кукольных театров и длинноносых деревянных мальчиков!..

– Я только что открыла замок, – сурово прервала мои бессвязные речи деловая тезка. И лучше будет, если мы поторопимся!

– Да, пора на свежий воздух, – приходя в себя, согласилась я. А то что-то становится жарко.

– Жарко? – переспросила Василиса, и лицо ее исказилось гневом. Да ведь они, нехристи, наш терем подожгли! Скорей!

И она что было силы толкнула дверь в сад.

С одной стороны, даже хорошо, что этот забытый черный ход оказался забытым настолько, что весь зарос шиповником, дикой малиной и крапивой высотой в два человеческих роста. Это означало, что нас вряд ли кто-нибудь заметит в таких джунглях, да еще ночью, ой! «Ой» касается другой стороны медали. Крапива, негодяйка, жжется немилосердно, шиповник беспринципно лезет в глаза и уши, а поведение колючих кустов дикой малины вообще выходит за рамки Конвенции по правам человека…