Чтение онлайн

– И нет никакой документации - вообще никаких указаний - на то, что он должен делать?

– Нет. И мы тоже не слишком в это вникали. Как я уже сказал, это явно исполняемый файл. Пока у нас не будет хотя бы какого-то представления о том, что он делает, никто по-настоящему не помешается на его выполнении.

– Хорошо.
– Рут энергично кивнула.
– Возня с военными программами, которых мы не понимаем, кажется мне действительно плохой идеей.

– Мы тоже так думали, - согласился Хоу с кривой улыбкой.

– Хорошо, вы сказали, что это отображается как не удаленное по крайней мере на трех терминалах "Туссена?" - спросила Рут, и он кивнул.
– Хорошо, укажи мне на один из тех, на которых, как ты знаешь, это было показано.

– Попробуйте седьмой канал связи. Это первое место, где я это увидел.

– Хорошо, коммуникации... Семь.
– Пальцы Рут взлетели, когда она переключилась на указанное рабочее место на борту линейного крейсера. А затем она откинулась назад, еще больше нахмурившись.

– Билл...

– Я вижу это.
– Голос Хоу был таким же озадаченным, как и выражение его лица.
– Но я клянусь, что он был там, когда я искал его на борту корабля!

– Ну, сейчас его там нет.
– Рут указала на каталог файлов, где таинственный файл содержал точно такую же историю удалений, как и в каталоге, к которому она обращалась непосредственно со станции "Увертюр".

– Подожди секунду.

Хоу активировал комм своего унилинка.

– Соединение с Реджисом, - сказал он ему и подождал пару секунд.

– Реджис, это Билл, - сказал он тогда.
– Открой этот каталог и скажите мне, все ли еще там этот файл.
– Он мгновение прислушивался к своему наушнику, затем фыркнул.
– Нет, я не "случайно удалил это". Перестань доставать меня и иди посмотри.
– Он подождал еще минуту или около того, затем поморщился.
– Хорошо, спасибо.

Он снова посмотрел на Рут.

– Здесь он может отображаться как удаленный, но терминалы на "Туссене" по-прежнему отображают его как текущий файл.

– Действительно?
– Рут просияла.
– Аллилуйя!
– Она отодвинула свой стул и встала с видом женщины, освобожденной из тюрьмы.
– Я должна увидеть это сама. Поехали!

Час спустя Рут сидела, сердито уставившись на дисплей на борту КФФ "Туссен".

В каталоге перед ней неуловимый файл действительно был указан как текущий, и она провела последние двадцать минут, очень осторожно копаясь в нем. В процессе она обнаружила, что исполняемый файл, о котором идет речь, на самом деле работает в фоновом режиме. Но, по-видимому, одна из вещей, которые он делал во время запуска, заключалась в том, чтобы заблокировать любой доступ к любому терминалу, физически не находящемуся на борту корабля. И он был явно достаточно сложным для распознавания попытки удаленного доступа через один из корабельных терминалов.

– Кто-то приложил чертовски много усилий, чтобы спрятать эту штуку, - сказала она.
– И это заставляет меня очень, очень нервничать.

– И меня тоже, ваша светлость, - сказал капитан Морис Экс. Морис, назначенный командиром "Туссена", встретил ее на посадочной станции. Теперь он стоял, глядя через ее правое плечо, в то время как Синтия Экс смотрела через левое.
– Мне действительно не нравится мысль о чем-то, что "Рабсила" сочла бы хорошим "сюрпризом", чтобы спрятать в кишках моего корабля.

– Мне тоже.
– Рут еще немного нахмурилась, потом просияла.

– Мне тоже, - повторила она гораздо более жизнерадостным тоном, и Синтия посмотрела на нее с некоторой долей трепета.

– Я знаю этот тон, - сказала Синтия.

– Ну, если никто из нас не знает, что это такое, мы должны поговорить с кем-нибудь, кто может знать, - весело сказала Рут.

– И это был бы...?

– А ты как думаешь? Прежние владельцы!

– Вы ожидаете, что НФИ будет сотрудничать с нами в чем-то подобном?

– Ну, не все из них.
– Рут отодвинула свой стул и встала.
– Но я ожидаю, что мы могли бы найти кого-нибудь, готового сотрудничать. В конце концов, им должно быть почти так же скучно, как и мне!

– Нет, - сказал человек на экране связи Рут. Его голос не был особенно невежливым, но звучал очень твердо.
– Боюсь, об этом не может быть и речи.

– Но все, чего я действительно хочу...

– Мне жаль, мисс Винтон, - как командир военнопленных Народного флота в изгнании, Сантандер Конидис был не из тех, кто использует какие-либо "элитарные титулы" в обращении к своим похитителям, - но здесь мы все еще подчиняемся дисциплине, и мы все еще военнопленные. Согласно Денебским соглашениям, мы не обязаны помогать нашим пленителям.

– Но все, о чем я прошу, это...

– Все, о чем вы просите, - это чтобы мы помогли вам вернуть захваченные корабли в строй, - указал Конидис.
– Что конкретно запрещено Денебскими соглашениями.
– Он покачал головой.
– При данных обстоятельствах я не собираюсь позволять вам даже спрашивать их.

Рут сердито посмотрела на него и подумала, не указать ли на то, что Денебские соглашения не применимы к мясникам, сторонникам геноцида, собиравшимся уничтожить все население планеты.

Однако она этого не сделала. Во-первых, потому, что это почти наверняка было бы... контрпродуктивно. Во-вторых, потому что - технически - НФИ был защищен Денебскими соглашениями, потому что они фактически не совершили никаких актов геноцида. И в-третьих, потому что, справедливости ради, Конидис, как преемник Адриана Лаффа на посту командующего, был тем, кто решил, что они не собираются этого делать. Конечно, оперативная группа Луиса Розака разнесла к чертям оперативную группу Адриана Лаффа, прежде чем он принял это решение - все четырнадцать его линейных крейсеров были уничтожены прежде, чем они смогли подойти на расстояние атаки кораблей Факела. И хотя в процессе силы под непосредственным командованием Розака были в значительной степени выведены из строя, он оставил достаточно огневой мощи на орбите Факела, чтобы уничтожить оставшиеся крейсера и эсминцы Конидиса. Но факт оставался фактом: тот мог бы выполнить свою первоначальную миссию, если бы был готов рискнуть почти неминуемым уничтожением.

Более того, он принял решение не делать этого до того, как кто-либо в НФИ узнал, что защитники, вращающиеся вокруг Факела, были там.

– Что, если я приеду на остров?
– спросила Рут.
– Вы хотите сказать, что запретили бы кому-либо встречаться со мной - или сотрудничать с нами - если бы они добровольно решили это сделать?

– Возможно.
– Конидис пожал плечами.
– Конечно, мы военнопленные. То, что я могу и не могу делать физически, может отличаться от того, что я могу и не могу делать юридически.