Чтение онлайн

Организовали свою мастерскую и умельцы – мужчины. Они изготавливали различные несложные бытовые приборы или приспосабливали, снятые агрегаты с кораблей.

Жизнь в новом поселении, била ключом. Каждому нашлась работа по способностям, силам и интересу. Сначала возникали жаркие споры по поводу, кому же руководить таким смешанным сообществом. Марсианские колонисты предлагали две кандидатуры: Высочайшего и Тореса. Местные были за Варма. Траатонцы на голосование не пожелали выставить кандидатуру из-за своей малой численности, проголосовав при этом за Варма.

Но охотник, сразу поспешил отказаться от предоставленной ему чести, объяснив это своим свободолюбивым характером. Что он не сможет долго находиться на одном месте, ему нужно часто и подолгу путешествовать, охотясь. Если на то пошло, то Варм предложил заняться обеспечением поселян дичью или охраной поселения от хищников.

Высочайший пожелал сложить с себя полномочия Главы поселения и просил не переизбирать его снова. Мотивировав отказ усталостью, вызванной возрастом и отсутствием многих знаний и практических навыков жизни на планете.

Торес кандидатуру свою не снял. Но, не смотря на заслуженный авторитет, получил только двадцать три процента голосов.

Выход из положения, подсказали, как ни странно, траатонцы!

Они рассказали, что на их планете, не существовало одного управленца, как такового. У них были руководители каждой конкретной отрасли. Например: ответственный траатонец, по строительству жилищ, дорог, по сельскому хозяйству, пищевой промышленности и так далее.

Все вопросы, по ведению и улучшению работы в каждой конкретной отрасли, решались ее внутренним Советом. А уже руководитель данного направления, уже представлял на общем ежемесячном собрании планеты, отчет, о проделанной за месяц работе и полезных для общества нововведениях.

Затем, по итогам подобных отчетов, общим голосованием руководителей всех отраслей, выставлялись баллы. На основании которых и выделялись средства из общего бюджета планеты на дальнейшее развитие каждого направления, воплощение в жизнь новаций и оплату работы всех сотрудников.

Таким образом, чем лучше траатонцы работали, тем выше оценивался их труд в плане оплаты, тоже. В этом необыкновенном обществе, каждый вносил свою лепту в общее дело, словно трудяги - муравьи, несли они по зернышку и складывали в общую кучку. При этом, в выигрыше были все.

Куул, обрисовавший принцип работы устройства общества своей, увы, погибшей планеты, сел и внимательно вгляделся в лица призадумавшихся людей. По окончанию осмотра, его капюшон от удовольствия раздулся, на нем выступил хаотичный зеленый узор, что означало высшую степень удовлетворения. А сиреневые глаза, приобрели особенно насыщенный оттенок.

Увидев это, люди заулыбались. Они знали, что траатонцы не только эмпаты, но и телепаты. А это означало, что всем присутствующим на собрании, пришлось по душе устройство общества планеты Траатон. Таким образом, люди проголосовали «за».

Еще в течение двух недель, с помощью опроса населения, собирались участники различных отраслей деятельности. Начиная от охранников и охотников, заканчивая инженерами, врачами и генетиками. И, уже в каждой из них, проводились собрания по планированию ближайших работ и выбору ответственного лица по данному направлению.

Стоял морозный, но ясный день середины ноября. Артель охотников, во главе с Вармом, обсуждали новый маршрут для поиска стада рогачей. Когда в уютный, хорошо натопленный дом Варма, Шестинога и Копателя, вместе с облачком холодного воздуха, ворвалась Надежда. Быстро оглядев присутствующих на собрании мужчин, она схватила за руку Шестинога и скороговоркой взволнованно прокричала:

– Идем скорей! Вельма рожает!

За толстым стеклом круглого окна, тихо падали большие снежинки. В доме было тихо, только слышно как потрескивают дрова в печи. Но вдруг, тишину нарушило уютное шкворчание, и почти сразу, по дому поплыл аромат блинов. Хлопнула входная дверь. Суетящаяся у печи женщина, резко обернулась на звук и погрозила пальцем, ввалившимся в дом мужчинам. Шестиног и Варм дружно повернули головы в сторону отгороженного занавесью угла и, изобразив руками примирительный жест,тихо открыв входную дверь, юркнули на улицу. Из дверного проема, показалась рука, и, немного пошарив слева, схватила веник и с добычей скрылась снаружи. На крыльце тут же застучало и затопало.

Вельма укоризненно покачала головой и, сняв со сковороды блин, поставила ее на деревянную столешницу.

Из детского угла, послышалось кряхтенье.

– Иду, мой маленький! Иду! – ласково растягивая слова, пропела женщина и скрылась за ширмой.

Дверь снова открылась, и мужчины тихо, на цыпочках, вошли в дом.

– Да чего уж там! – усмехнулась Вельма. – Можете не осторожничать, уже разбудили! – И тут же грозно рыкнула: - Руки!

Остановившись на полпути, Шестиног направился к висевшему в углу, умывальнику.

– А теперь, дожаривай за меня блины! – скомандовала жена, неся обкакавшегося малыша, к умывальнику. По дому сразу поплыл специфический запах.

– Ффу! – Зажал себе нос двумя пальцами, Шестиног. – Уже сколько детей у меня было, но привыкнуть не могу!

Варм, помыв руки, усмехнулся и молча направился к столу.

– Шестиног, дорогой, ну что ты замер? Иди, дожаривай блины! – поторопила супруга Вельма. Завернув малыша в чистую ткань, она присела к столу. И, ехидно добавила, глядя в округлившиеся глаза мужа: - Если бы, кое-кто, не топал, то малыш бы не проснулся!

– Да ладно, сиди! – опередил друга охотник. – Давай я пожарю. Когда-то у меня хорошо получалось! Я их и с ягодой делал и с грибами! – переворачивая первый свой блин, похвастался Варм. – О! Красивый блинок получился! – Обрадовался мужчина. И посмотрев, на кормящую сына женщину, попросил: - Вельма, напомни мне потом, как тесто замешивать, а то, похоже, придется мне скоро самому себе готовить! – грустно добавил он.

– А что так? – подняв ребенка столбиком, чтобы срыгнул воздух, удивленно спросила Вельма. – У тебя же две жены! – напомнила она и скрылась за ширмой. Немного ласково побормотав, она снова вышла, неся на руках сонного малыша. Крепыш сладко потягивался и покряхтывал. Его шесть ножек, дружно сучили в воздухе, грозя сплестись в косичку. Вельма также понесла его к умывальнику.

– Нет, но вот, ты скажи мне, Варм! – подбрасывая руками горячий блин, спросил Шестиног. – Как два абсолютно одинаковых ребенка, могут быть такими разными? Торес, орет по каждому поводу. А Томаса не видно и не слышно!

– Ты бы лучше радовался, что они не оба одновременно орут! – усмехнулся охотник и сгрузил на тарелку еще один блин, который тут же оттуда исчез.

– Как ты его умудряешься накормить? – удивленно спросил Варм, обращаясь к Вельме. – Это же просто бездонная глотка! Да еще скоро эти две копии папочки подрастут! Бедные женщины! – покачал головой охотник, спеша снова наполнить тарелку.