Чтение онлайн

— Так что, я снова собака? — если она думала, что была деликатной со своей аналогией, то она глубоко ошибалась.

— Если ты хочешь думать об этом таким образом.

— Если ты каким-то образом соотносишь меня с «пушистиком», то я собираюсь взбеситься.

Она снова рассмеялась.

— Я постараюсь это запомнить, — сказала она.

Я сделал глубокий вдох и продолжил свой рассказ.

— Мы катались на «Мерседесе» Лэндона и в конечном итоге остановились на одной из его квартир. Он заказал мне ужин, который был самой лучшей едой, которую я… вообще когда-либо пробовал. Не знаю. Он сказал мне, что хотел бы, чтобы я участвовал в боях за него, но эти поединки отличались от тех, что я привык видеть. Он сказал мне, что не все выходят живыми из поединков, и спросил, что я об этом думаю. Он сильно все преуменьшал, но в то время я об этом не догадывался. Он сказал мне, что я могу заполучить гребаную тонну денег и цыпочек, вымаливающих мой член, если буду хорошо работать. Я знал, что был хорош, поэтому сказал, что мне это интересно. Приблизительно через неделю Лэндон взял меня посмотреть турнир. Я встретил кучу других людей, которые также привезли кого-то на игры. Стало ясно, что я был в основном всего лишь новой скаковой лошадью Лэндона, и остальные были обеспокоены тем, что у него появился я. Такой расклад меня взбесил, но он сказал, как много денег я получу, если выиграю первую игру. Для ребенка, у которого никогда ничего не было, это было заманчиво. Я не мог повернуть это дерьмо вспять.

— Что за игры, Дани… ммм… Бастиан?

— Мы зашли в большое складское помещение, — продолжил я. — Лэндон сказал мне, что это малый турнир — своего рода игра новичка. С небольшой площадью — только размер здания. Некоторые большие турниры проходили на территории на много миль вокруг по всем видам местности. Мы прошли мимо окон, сквозь которые можно было увидеть площадку внизу. Некоторые люди стояли здесь, смотрели в окна и делали ставки, но большинство находилось в другой комнате. В основном мужчины, но и много женщин, одетых в гребаные коктейльные платья и бриллианты. Здесь тоже были смотровые окна, но еще была огромная стена, завешанная мониторами. Каждый показывал разную зону. На многих была видна большая арена с разных углов, но некоторые показывали пустые коридоры, лестничные клетки и помещения, заполненные коробками или ящиками. Еще велась трансляция с шести камер, находящихся в движении. Позже я понял, что они прикреплены к шлемам людей, участвующих в турнире, и всякий раз, когда они поворачивали головы, все видели то, что видели они. Это заставляло чувствовать себя так, словно ты находишься там.

Я прервался на мгновение и сделал глубокий вдох. Я достиг точки невозврата и посмотрел на Рейн еще раз, чтобы убедиться, что она действительно хотела услышать продолжение. Она пристально смотрела на меня своими добрыми карими глазами, и я почти разрывался пополам, одновременно желая рассказать ей все и в тоже время защитить от осознания, что все это дерьмо существует.

— Продолжай, — сказала она.

— Почему ты хочешь услышать это? — задал я вопрос.

— Потому что я вижу, что это делает с тобой, — ответила Рейн. — Я хочу знать.

Я посмотрел ей в глаза, но не увидел ничего, что показало бы ее неуверенность в своих словах, поэтому я продолжил:

— Пять парней, одна цыпочка и около пятнадцати минут. Это все, что требовалось. Одна камера двигалась, та, которая была на цыпочке — последней оставшейся. Девчонка выбежала на середину арены и замахала руками, привлекая внимания, пока других игроков уносили. Ребята, делающие здесь ставки, были такими же, как те на улице, но ставки были совершенно другими. На улице я, возможно, поставил бы пару сотен баксов на хороший бой. Так как первая игра, которую я смотрел, была малой, ставки не были очень высокими, но победитель вышел с четвертью миллиона.

— Четверть миллиона долларов?

— Да, — кивнул я. — Неплохо за пятнадцать минут работы.

— Каким образом она заработала так много?

— Как и в любой азартной игре — все идет от потерявших ставки. С шестью людьми, на которых можно ставить, проигрывают многие. А если ты ставишь пятьдесят тысяч на игру, получается довольно большая сумма. Это одна из причин, почему я согласился на это, даже после того, как посмотрел игру. Лэндон знал, что я хотел играть, и два месяца обучал меня. Он сказал, что я лучшее, что он когда-либо видел, и я сразу начал делать кучу денег.

— Бастиан, я не думаю, что понимаю, — Рейн подняла руку и остановила меня. — Как они боролись? Что случилось с другими людьми?

Я надеялся, что она сразу же поймет, что ж, я не должен был быть таким идиотом. Я также надеялся, что она не поймет этого вообще. Было очевидно, она хочет заставить меня обстоятельно рассказать ей обо всем этом дерьме. Я около минуты барабанил пальцами по колену, пытаясь придумать способ все объяснить.

— Это похоже на живую видеоигру, понимаешь? Нас помещали в зону, где повсюду были камеры, чтобы люди, которые смотрят и делают ставки, могли видеть все со всех сторон, как сами игроки видят это. В большинстве игр у тебя при себе только то, что на тебе надето — никакого оружия или чего-либо еще. Но если осмотреться вокруг, то можно было найти что-то: куски труб, ножи, веревки, ключи, подсвечники. Что-то типа дополнения «Подсказки». Были также специальные турниры с огнестрельным оружием и со всякого рода дерьмом вроде этого, но они были действительно эксклюзивными. Я был только в трех из них. Сражаешься с другими игроками, и последний оставшийся человек становится победителем.

— Что конкретно ты имеешь в виду, говоря «последний оставшийся человек»?

Я сделал еще один глубокий вдох.

— Тот, кто остался жив.

— Ты имеешь в виду... просто убил…?

— Я выиграл, потому что убил всех остальных.

Я просто выплюнул последнюю фразу и наблюдал за тем, как ее глаза увеличиваются, и она осознает, что я только что сказал. Какое-то время она просто сидела, переваривая все и глядя на меня, будто думала, что я сейчас скажу, что пошутил или что-то в этом роде.

— Ты как питбуль.

Я посмотрел на нее. Я не был чертовой бойцовой собакой. Я знал, что делал, и любил каждую минуту этого. Моя голова снова начала болеть, и больше не хотелось с ней спорить.

— Может быть, — сказал я, пожимая плечами. — Хотя, не совсем. У меня был выбор.

— Нет, — уверенно сказала Рейн. — Ты не делал этого.

— Конечно, делал.

Она никак не отреагировала.

— И это было... игрой?

— Ну, так мы это видели.

— Ты делал это ради денег?

— Миллионов, — подтвердил я. — За мой первый бой я получил достаточно, чтобы перебраться с улицы в пентхаус. От голодных ночей перешел к пятизвездочным ресторанам. Вместо того чтобы красть проездной на автобус, я водил гребаную «Феррари». Под рукой было с десяток женщин, умоляющих оттрахать их. Они и вправду выстраивались в очередь за дверями моего гостиничного номера и ждали своего часа. Я достаточно быстро сделал себе имя, потому что был быстрее, умнее и намного жестче, чем любой другой боец, которого когда-либо видел Лэндон. За одну ночь я превратился из ничтожества в короля. Я боролся и выигрывал от трех до пяти игр за месяц почти семь лет подряд. Меня ударили ножом в спину — ты видела шрам, — избивали, в меня стреляли, поджигали, но я ни разу не проиграл.

*****

Свет погас, но я знал, что Рейн сидела в темноте и пыталась поместить в голову все, что я рассказал ей. Я был удивлен, что она попросила меня остановиться, прежде чем я просто не смог бы продолжать. Теперь, когда я перестал рассказывать, я понял, что вспоминаю одну деталь, которую пропустил — Терезу.

Я все еще мог четко себе представить ее — золотистые волосы, длинные ноги и пустые невыразительные глаза, которые кричали «Я видела слишком много». Я вспомнил, как она всегда сидела, ссутулившись, будто пыталась стать невидимой. Каждый раз, когда подходил какой-нибудь парень, она сразу же двигалась ко мне и становилась передо мной так, что я мог положить руки ей на бедра, демонстрируя, что она принадлежит мне.

Я вспомнил, как первые пару месяцев она сосала мой член каждую ночь, но не разрешала мне касаться ее, пока она делала это. Я просто откидывался на локти и позволял ей. Как только она стала доверять мне больше, я смог положить руки на ее плечи, но никогда на голову. Она ненавидела это.

Я знал, что с ней до этого случилось какое-то дерьмо, но она никогда не говорила что или кто.

Рейн пошевелилась, и я услышал, как она расстелила полотенце и легла на него. Через несколько минут она глубоко вдохнула, прежде чем провалиться в сон. Около часа я провел, всматриваясь в горизонт в поисках каких-либо огней, но ничего не заметил, поэтому лег спать. Я должен был догадаться, что те сны, которых я не видел с тех пор, как начал каждую ночь засыпать в стельку пьяным, вернутся.