Чтение онлайн

Во второй раз, когда я проснулся, Рейн открыла глаза и заставила меня перевернуться на живот, чтобы сменить повязку на ноге. Я немного рассмотрел ее в свете полной луны на чистом небе. Рана выглядела довольно глубокой, но, казалось, начинала заживать. Рейн аккуратно наложила припарку, прикрыла моими боксерами и обмотала куском веревки, достаточно туго, чтобы повязка не соскользнула, пока я сплю.

Конечно же, это значило, что Рейн была абсолютно голой. Я не знал, что случилось с моей футболкой, но она не беспокоилась по поводу одежды, с тех пор как я пришел в себя. Не то чтобы я был против, хотя и не был уверен, что мое тело справится с этим.

Последний раз я проснулся от того же кошмара, в небе забрезжил рассвет и прохладный бриз колыхал пальмы вокруг нас. Я осмотрел наше небольшое убежище и зарычал про себя. Я не сделал хижину достаточно прочной, и она начала разваливаться. Я должен соорудить новую. Как видно, я потерял три дня, за которые смог бы уже построить половину новой хижины. Теперь мне нужно было привести ногу в порядок, прежде чем взяться за дело. Или... мог пахать пока не упаду. Думаю, это был лучший вариант.

— Ты, наверное, проголодался, — послышался нежный голос Рейн из-под меня. Должно быть, я прижал ее во сне. Мне так было спокойнее — зная, что она в безопасности подо мной. Я перекатился на бок и выпустил ее.

— Да, — ответил я. — Есть блинчики?

Рейн рассмеялась и покачала головой.

— Я наловила рыбы и нашла корнеплоды на песке. Они на вкус как сладкий картофель. Думаю, ты их нашел; последние несколько дней мы их оба ели, так что они должны быть безопасными. Ой, — и осталась парочка миндальных орехов — это ведь миндаль?

— Да, это он, — улыбнулся я. Даже не думал о том, чем она питалась в эти три дня. Очевидно, она смогла позаботиться о себе лучше, чем я думал, и обо мне тоже. — И корнеплоды на вкус как сладкий картофель, потому что это и есть сладкий картофель. Там недалеко их еще больше — где-то в минутах пятнадцати ходьбы отсюда. Я покажу тебе.

— Почему бы тебе не отдохнуть пару дней? — улыбнулась Рейн. Она подошла к другой стороне хижины, и я увидел, как она сняла со стены мою футболку и шорты из эластичного материала, которые она носила ранее. Она натянула их, и я больше не мог наблюдать, как она ходит голой.

— Нет уж, бл*дь. — я нахмурился. Черт, я больше не видел ее голой, и, конечно, я не буду сидеть на одном месте весь день. — У меня и похуже этого было, я не собираюсь рассиживаться и ждать, когда все срастется. Мне станет лучше, если буду двигаться.

— Ты сделаешь только хуже, — сказала Рейн. Я начал подниматься, она подошла ко мне и положила руку на плечо, пытаясь удержать меня на месте. Ага! Я встал, даже если бы она навалилась на меня всем весом и повисла бы. Конечно, было больно, но как я уже сказал ей, бывало и хуже.

— Видишь? — сказал я, когда мне удалось выпрямиться.

— Я вижу, что ты едва стоишь на ноге, на которую вообще не должен опираться, — возразила Рейн.

— Чушь собачья, — ответил я. И, пошатываясь, шагнул вперед, моя нога тут же подогнулась, но я не упал. Рейн подхватила меня за талию, но я оттолкнул ее. — Мне не нужна твоя чертова помощь!

— Ради Бога, Бастиан! — крикнула Рейн. — Конечно, нужна!

— Нет! — рявкнул я. — Она мне не нужна, и я точно не хочу ее!

Мы спорили еще минут десять, прежде чем она, наконец, сдалась перед моей упертой задницей и пошла к костру, бормоча себе под нос, какой я неразумный идиот. Я поковылял вокруг хижины, убеждаясь, что есть что-то крепкое возле меня, чтобы я не упал. Я был взбешен, хотя и не понимал из-за чего. Слишком много причин крутилось в голове, чтобы разбираться с ними. Сны, моя беспомощность целых три дня и мой провал в попытке защитить ее. Я не должен был оставлять ее одну. Я должен был быстрее возвращаться на пляж. Я должен был...

Мозг продолжал перечислять все пункты, где я облажался.

Когда я шел... ну... хромал, Рейн убийственно смотрела на меня каждые две минуты, но я прикинулся, что не замечал. Ходить было адски больно, но будь я проклят, если не сделаю что-нибудь.

— Поднимайся, сукин сын! Тебе не больно! Поднимайся, БЛ*ДЬ!

Я встряхнул головой, освобождаясь от громыхающих слов Лэндона, и сел с противоположной стороны костра, самодовольно улыбаясь Рейн. Она закатила глаза и, воспользовавшись двумя почерневшими палочками, вытащила сладкий картофель с верхушки горячих камней.

— Ты теперь будешь усмехаться надо мной? — спросила она.

— Может быть, — ответил я, пожимая плечами. Я заметил, как она снова закатила глаза, положила горячие овощи и сушеную рыбу на пару больших раковин и села рядом со мной. Мы ели в тишине, но не было никакого дискомфорта. Я усмехнулся, когда она посмотрела на меня, затем она снова закатила глаза и в итоге рассмеялась.

После того как мы поели, я смягчился и позволил ей проветрить рану на ноге. Я решил, что рана достаточно хорошо зажила и припарки из лобелии не нужны, и это решение не было одобрено. Рейн спорила, но я уговорил ее накладывать повязки только на ночь. Я, честно говоря, не знал, достаточно ли рана зажила или нет, но она уже не так плохо выглядела, правда, ходить без этого дерьма было достаточно трудно. Я позволю ей нанести толстый слой припарки перед сном, раз уж она так настаивает. К тому же, я не хотел, чтобы она носила эти эластичные шорты. Я хотел снова видеть ее в своих боксерах.

Когда я попытался встать после продолжительного сидения на месте, то не так уж и хорошо справился. Конечно, я не упал, но и не встал с первой попытки. Рейн подошла ко мне сбоку и вновь попыталась помочь, но я не хотел этого. Я не привык к такому роду помощи и, откровенно говоря, ее споры по поводу припарки добавляли масла в огонь. Если бы я мог сам дотянуться, то вообще не позволял бы ей делать их.

— Да как же ты достала! — зарычал я, когда она попыталась обхватить меня за талию, чтобы помочь мне устоять на ногах.

— Я просто пытаюсь помочь!

— Знаю. Прекращай это дерьмо! Мне не нужна никакая помощь!

Она вздохнула и отступила назад. После часа ковыляния по песку, я сломал крепкую ветку от одного дерева и сделал себе трость. Я не признавался, что она мне нужна, лишь сказал, что мне нравится с ней ходить.

Она опять закатила глаза.

Я использовал трость, чтобы сесть на пол в хижине, и постарался не сморщиться, когда оперся на больную ногу. Рейн принесла мне воды попить и затем начала сплетать кучу листьев вместе. Я взглянул в дальний угол хижины и увидел, что она сделала, включая четыре прямоугольных плоских мата, на которых можно было сидеть или ставить на них еду, чтобы держать подальше от песка. На матах стояла деформированная треугольная корзинка, и, казалось, что Рейн пыталась сделать еще одну корзинку. У нее была готова основа, осталось соединить куски кокосовой пальмы по кругу с основой и начать оплетать боковины.

— Первая, кажется, не получилась? — спросил я и, как ни странно, почувствовал робость. Рейн посмотрела на меня и нахмурилась, когда я указал на бесформенную корзину.

— Это намного сложнее, чем кажется, — ответила Рейн, совершенно не раздраженная моим вопросом. — Я вспомнила, как мы делали корзинки на уроках труда в школе, но с тем материалом было проще работать — он был однородным. Я пытаюсь сделать из этих листьев квадратную корзинку, но пока не получается.

— Она должна была быть квадратной? — усмехнулся я.