Чтение онлайн

Айсберги казались неподвижными, высокими, но то, что возвышалось над водой, была лишь малая их часть. От холодной застывшей красоты веяло опасностью, очевидной даже для непосвященных. Любой самый прочный и приспособленный для плавания в здешних водах корабль, попади он между смыкающимися гигантами, мог быть раздавлен, как орех. А еще айсберги бывают подмыты снизу, и тогда достаточно удара особо расшалившейся волны, чтобы ледяная гора опрокинулась, потеряв равновесие, и увлекла за собой в пучину зазевавшееся судно.

Меж алмазными горами тянулись поля битого льда, который ледокол осторожно расталкивал, двигаясь вперед чуть ли не со скоростью пешехода. Многие пассажиры и незадействованные в работе члены экипажа толпились вдоль бортов, с любопытством взирая на тюленей, лежащих на плоских льдинах.

Один из тюленей распластался прямо по курсу и, казалось, крепко спал. Еще немного, и огромный корабль неминуемо раздавил бы его. Но на капитанском мостике тоже его прекрасно видели. Мощный протяжный гудок вспугнул стаю птиц, усевшихся на судовых антеннах. Тюлень тоже проснулся, поднял лениво голову и уставился на придвигающуюся к нему громаду. Но льдину свою не покинул, не нырнул – только отполз на несколько метров в сторону, наблюдая за пришельцами.

– Страна непуганой живности. Красота! – сказал кто-то рядом с Громовым по-русски. Он оглянулся и кивком поздоровался с крепким бородатым мужчиной – одним из тех, кто с таким комфортом на деньги международного фонда добирался до места предстоящей зимовки.

Замерев у перил, Юра и сам попал под гипнотическое действие бескрайних просторов, глядя на которые так легко вообразить себя первопроходцем. Но все же он не был новичком, это была его третья встреча с Антарктикой. Правда, первые две случились в иных водах и при иных обстоятельствах.

Тогда он плыл из Калининграда через Атлантический и Индийский океан. Их корабль обогнув Европу, пересек экватор, миновал Африканское побережье и углубился в безбрежные водяные просторы, по мере продвижения к югу меняющие цвет от насыщенного синего до белесо-серого. Юра помнил, с каким внутренним волнением наблюдал за этими переменами. Как ветер из желанного и несущего прохладу в жаркий день превращался в неистовый и холодный. Как ночи становились короче и превращались в сумерки. Как высокие светлые облака все чаще сменялись на серую облачность, несущую заряды мокрого снега.

Пингвинов Юра впервые увидел за три дня до прибытия. Январским ясным утром облака разошлись и впустили в мир солнечные лучи, заставившие сверкать абсолютно все: волны, снег на верхушках айсбергов и металлические детали корабельных надстроек. В этом дивном свете Громов заметил маленьких смешных человечков, усыпавших льдины.

Пингвины это птицы, но, глядя на них, трудно свыкнуться с данным определением. Хотелось, скорей, назвать их «существами» - дружелюбными, любопытными, и добрыми. В Антарктиде водится несколько видов пингвинов, но первыми, с кем довелось познакомиться, были мелкие и шустрые пингвины Адели или «адельки», как все их величали. Они совершенно не боялись человека и вели себя как дети. Если люди что-то делали, они обступали их шумной группкой и смотрели, будто перенимали опыт. В руки, впрочем, не давались. Если кто-то хотел их поймать или погладить, они выворачивались и плюхались на живот, улепетывая по льду с большой скоростью. Откатится такой беглец подальше, отталкиваясь лапами и ластами, но любопытство все равно берет верх, и он встает, отряхивается и ковыляет обратно к людям, чтобы нарваться на очередные неприятности. Впрочем, этих малышей старались не обижать…

Громов отогнал воспоминания и повернулся в сторону оживленно дискутировавших Кирилла и Виктории. Он оперся боком о фальшборт и прислушался к диалогу. К его изумлению, мальчик, собиравшийся стать биологом, рассказывал не о тюленях и пингвинах, которые были, что называется, перед носом, а о последствиях падения метеорита.

– Расстояние до Луны около 400 тысяч километров, а астероид пролетит всего в 10 тысячах. Он легко может сбить на орбите все наши спутники. А если удар о спутник изменит направление его движения или расколет камешек на части, то все это рухнет прямо нам на голову!

– Я надеюсь, такого не произойдет, - сказала Вика. – Где-то я слышала, что в ближайшие десять лет ни один опасный метеорит не упадёт на Землю.

– Астероид, который сейчас к нам летит, ученые увидели совсем недавно, - упрямо возразил Кирилл.
– Папа читал, что до столкновения с другим метеороидом он не представлял опасности. Но, столкнувшись, оба они резко изменили траекторию, и появилась прямая угроза Земле.

– Он может сгореть при падении в атмосфере.

– Если камень большой, то часть обломков все равно достигнет поверхности. В статье было написано, что если бы на Москву упал астероид диаметром 100 метров, все население Европы осталось бы без связи на сутки из-за возмущения ионосферы, а по планете прошла бы волна природных аномалий и стихийных бедствий. Москву и Подмосковье охватили бы пожары, все здания лопнули от волнового удара, а Садовое кольцо превратилось бы в гигантский кратер. Представляете?
– Кирилл взглянул повнимательнее на свою собеседницу и вдруг решил подсластить пилюлю. – Но вы, Вика, не бойтесь. Наш астероид меньше ста метров, в нем всего лишь тридцать два.

Юра решил все-таки подойти.

– Привет, - произнес он, - обсуждаете конец света? Не слишком ли грустная перспектива?

Они посмотрели на него. Юра сейчас многое бы отдал, чтобы увидеть выражение глаз Завадской. Но в стеклах темных очков отразилась лишь его взъерошенная физиономия.

– И вовсе нет! – с апломбом заявил Кирилл, запрокидывая голову. Солнечные очки делали его похожим на стрекозу.
– Я думаю, что если этот астероид куда-нибудь жахнет, будет круто. В океан, например, или в пустыню! Чтоб люди не пострадали.

– Все равно плохо. В реальности Брюс Уиллис нас, увы, не спасет.

– Почему?- насупился Кирилл. – Думаете, настоящих героев нет?

Громов взглянул на Вику и вновь обратился к мальчику:

– Для того, чтобы грамотно отвести беду, надо заметить опасность лет за тридцать-сорок, построить специальный корабль, просчитать воздействие на небесное тело. У нас просто нет сейчас в запасе ничего подобного. Так что пусть уж он летит мимо.

Вика улыбнулась. Она, конечно, подмечала все взгляды, которые Громов бросал в ее сторону, и подумала, что раз он ищет ее общества, значит, чувствует себя виноватым. Ее тоже, несмотря ни на что, влекло к этому человеку, и она не прочь была наладить отношения.

– Слушай, Кирилл, а тебя родители не хватились еще? – спросил Юра.

– Не-а. Папа с Пашей обсуждают что-то в его каюте, а мама спит. Она так рано вообще никогда не поднимается. Тем более, вчера после представления она очень поздно вернулась.

– А ты, Кирюш, ходил на цирковое представление? – спросила Вика.

– На ваш спектакль ходил, и мне понравилось, а цирк смотреть мне не разрешили, - Кирилл вздохнул.
– Папа обещал, что сегодня после экскурсии будет выступать иллюзионист. Вот его я обязательно посмотрю.

– Вы тоже не видели выступление вашей подруги? – осведомился Юра у Виктории.

– После спектакля я сильно устала, вы же знаете.

Кирилл кашлянул и произнес с большой степенью важности:

– Ладно, кажется, вам требуется пообщаться без посторонних. Могли бы прямо меня попросить. Что я, не понимаю, что ли? Сказали бы, что мешаю…

– Ты нам ничуть не мешаешь! – запротестовала Завадская.

– Да ладно, я не маленький. Пойду в шахматы с кем-нибудь сыграю. Эй, Григорий Семеныч! – Кирилл окликнул стоявшего неподалеку бородача, махнув ему рукой в синей варежке. – Как насчет того, чтобы продолжить вчерашний поединок?