Чтение онлайн

Они решили подняться на смотровую площадку. Там было малолюдно, поскольку пассажирам первого класса как раз накрыли обед в ресторане.

– Юра, как вы думаете: мы будем высаживаться с корабля прямо на берег или нас повезут в лодках? – поинтересовалась Вика, когда они оказались под прозрачным навесом.

– В лодках, - ответил Громов, не раздумывая. – Точнее, на любимых всеми моряками французских «Зодиаках». Подходящих причалов на острове Кинг-Джордж нет. Да никто и не строит причалы в Антарктиде из-за припая, технологий таких не существует. Выгружаются прямо на лед в местах, где он наиболее прочный в данный момент. Или с помощью шлюпок и вертолетов, как у Беллинсгаузена.

– А что такое припай?

– Между берегом и океаном лежит подвижная полоса льдов, которая, словно обруч, опоясывает материк. Между этим обручем, который называется «припай», и землей всегда сохраняется щель, которая то уже, то шире. Бывает, что над ней нарастает что-то вроде ледяного моста, по которому может пройти даже тяжелая техника. Но чаще всего трещина достаточно широкая и лишь припорошена тонким слоем снега, надо быть очень внимательным, чтобы в нее нечаянно не угодить.

– Возле Беллинсгаузена тоже есть припай, даже сейчас, летом? – удивилась Виктория.

– Нет, к островам в проливе это не относится, хотя зимой бухта вполне может замерзать. А вот на материке, который расположен гораздо южнее, припай обычно достигает в ширину километров двадцать и способен сломать любой причал. Вот почему людей либо сразу выводят на лед по трапу и дальше они идут к берегу пешком, либо везут на надувных шлюпках.

На фото вверху: Так выглядит припай (зимой и летом)

Вика внимала. Ей, собственно, было все равно, о чем с ним разговаривать, хоть о льдах, хоть о вертолетах, тем более Юра рассказывал увлекательно. Но даже если бы он молчал или твердил одно и то же, ей бы все равно было с ним интересно. Завадская вдруг поймала себя на мысли, что согласна принять этого человека любым. Если честно, ее это еще слегка пугало. Но все, похоже, шло к тому, что она окончательно отпустит себя и нырнет в чувство с головой.

– Припай под напором ветра и глубинных течений постоянно движется и перемешивается, - говорил Громов.
– В море Уэдделла, например, лед ходит кругами, образуя гигантскую воронку, и редко какая льдина вырывается за пределы этого круговорота. А в других местах айсберги откалываются от материкового покрова, потому что тот сползает в сторону океана, и плывут далеко-далеко – до тех пор, пока не растают.

– То есть, на суше лед тоже постоянно в движении? – спросила Вика. Она, не отрываясь, смотрела на него, подмечая малейшие движения глаз и губ.

– Конечно. Ледники сползают с гор в долины, как реки. А летом даже превращаются частично в эти самые реки. Самое интересное, что Антарктида перед оледенением имела разветвлённую водную систему, которая продолжает функционировать и сейчас. Под многокилометровым куполом из снега и льда прячутся озера, реки и целые моря. Лед накрыл эту землю зонтиком, не заморозив и не убив ее. Под ним, вполне возможно, кипит жизнь, и совершенно точно извергаются вулканы.

– Вулканы? – зацепилась она за последнее слово. – Но разве раскаленная лава не должна растопить лед?

– Купол составляет более трех тысяч метров, и не так просто растопить его. В Антарктиде огонь и лед мирно уживаются друг с другом. Это одна из ее неразгаданных загадок.

Тут к ним подобрался Кирилл – самый шустрый ребенок на этом корабле. Они с отцом, отобедав, выбрались на обзорную палубу, и адвокат, встав у поручней, принялся фотографировать айсберги, а мальчик прямиком поскакал к своим новым знакомым.

– Давно не виделись, - шутливо приветствовал его Громов.

– Ага, - Кирилл с удовольствием, по-взрослому пожал ему руку.

– А где твоя мама? – спросила Вика. – Ее так редко видно, ты везде с папой ходишь.

– Да ее то укачивает, то голова болит, - мальчик отмахнулся небрежно. – Скучно с ней. А о чем вы тут беседуете?

– Юра рассказывает о подледных пещерах.

– Я тоже хочу послушать! Можно?

Кирилл некоторое время слушал Громова не перебивая, а потом спросил:

– А вы что-нибудь знаете о жителях этих пещер? Не могут же они быть необитаемыми?

– Если честно, я ничего не слышал о таких находках, - ответил Громов. – Но исключать подобного, конечно, нельзя. В Антарктиде постоянно кого-то новенького находят: то бактерию, то рака, то мох необычный. Однажды могут и млекопитающихся найти.

На этих словах Кирилл отчего-то засмущался, слегка покраснел и принялся усаживать на переносицу поудобнее свои очки.

– Я читал про экспедицию Скобелева к Южному геомагнитному полюсу, - проговорил он.
– Тогда из шести человек назад не вернулась половина. Это может быть правдой?

– Не совсем понимаю, о чем ты, - сказал Громов.

– Я о «плазмозаврах».

– Что за плазмозавры? – подала голос Вика. – Какая-то страшилка?

– По рассказам очевидцев, плазмозавры нападали на людей не раз и не два, - ответил Кирилл. – Конечно, это похоже на сказки, но вдруг Юра что-то слышал о них от других полярников…

– Всегда хочется объяснить гибель людей чем-то исключительным, - сказал Громов, - просто снежный буран и жесточайший мороз не удовлетворяет.

– Мороз и буран не повод сходить с ума, - рассудительно возразил мальчик.

– Так-то оно так, Кирилл, но подозреваю, что о плазмозаврах пишут недобросовестные журналисты. Именно с их подачи по страницам газет отправляются гулять самые невероятные байки.

– Ну-ка, расскажите мне, в чем там дело! – попросила Завадская. – Обожаю жуткие истории.

Кирилл покосился на Громова и сказал:

– Если вам и в самом деле интересно…

– Интересно-интересно, - подстегнула его Вика.

– Тогда идемте в помещение, я вам прочту воспоминания одного из участников того похода. У меня текст на планшете закачан.

Они втроем вошли в закрытую стеклянными стенами часть обзорной площадки, к которой примыкал бар, и сели на утепленные войлоком скамьи. Здесь не топили, но отсутствие ветра уже делало пребывание в павильоне удобным.

Кирилл вытащил из-за пазухи планшет, затянутый в черный кожаный чехол известной фирмы, вывел из спящего режима и нашёл нужный файл.

– Слушайте, - он поправил очки и начал читать:

«К цели нашей экспедиции мы продвигались очень быстро. Все три недели нам везло с погодой. Почти все время светило солнце. Ветер не слишком буйствовал, а температура редко опускалась ниже минус тридцати – вполне нормальный набор для центральных областей Антарктиды.