Чтение онлайн

Вообще, в лагере было довольно мало мужчин. Кроме Аравия, я видела только двоих. Не знаю точно, какую функцию они выполняют, может и просто рабочие. Перед ужином заметила, как один рубит толстые ветки, напоминающие тростник-переросток, а другой наполнял водой заметно опустевшую бочку.

Рано утром, девушки еще не проснулись, а солнце только-только стало показываться из-за горизонта, в лагерь прибыла целая делегация на птеродактилях. Я с интересом разглядывала прибывших. Аравий выскочил их встречать, едва только послышались первые удары крыльями о землю. На одном крылатом звере сидел взрослый мужчина. Такой же темнокожий, как и все тут, но волосы и ухоженная борода пришельца были седы. На втором птеродактиле прилетели сразу двое. Тоже по виду уже не слишком молодой мужчина и совсем молоденькая хрупкая девушка. Наряд девушки словно был нарезан на полосы и развевался на ветру. Даже засмотрелась. Волосы она собрала в высокую прическу, накрыв сверху чем-то вроде тюрбана, мужчины головы не покрывали.

Приземлившись, убеленный сединами отвел зверей подальше от лагеря, надежно фиксируя. Клювы и у этих двоих были крепко перемотаны, не позволяя животным раскрыть пасть. Бедные, как же они пьют и едят?

Посмотреть на кормление хищных зверей мне удалось ближе к вечеру. Гости тогда уже улетели, а вот птеродактиль халишера Тарскони оставался в лагере, как и его хозяин. Халишер Тарскони сам лично понес зверю ведро с кусками сочащегося кровью мяса и другое – с водой. Разматывая пасть, мужчина все время был настороже. В руках держал острую зазубренную палку с металлическим наконечником, за поясом виднелся большой тесак. Зверь при этом оставался крепко привязанным за обе лапы толстой цепью.

Девушки на кормление не смотрели, каждая предпочла отойти как можно дальше, кто-то даже укрылся в домике. А вот меня снедало любопытство. Поначалу пряталась за деревом, но оттуда было совсем плохо видно, поэтому спустя пару минут все же решилась выглянуть и даже подойти ближе. Благодаря тому, что все отошли, меня никто не останавливал.

Тарскони размотал удерживающую пасть перевязь полностью, ведра он еще раньше подставил поближе, сам не стал отбегать или отскакивать. Лишь достал тесак, расставив ноги пошире, всем своим видом демонстрируя готовность защищаться.

Птеродактиль первым делом, стоило его пасти освободиться, раззявил ее максимально широко и издал душераздирающий крик такой громкости, что после него еще с минуту звенело в ушах. После первого, самого громкого последовало еще несколько значительно тише, и уже после он принялся жадно пить. Лишь напившись, зверь обратил внимание на мясо.

Мне было невероятно интересно, как же Тарскони заставит зверя снова перевязать пасть. Вот птеродактиль доел и, еще жуя последний кусок, попятился от мужчины. Но и тот не зевал. Вытянул перед собой ту самую заостренную палку и слегка коснулся бока зверя. Я широко распахнула глаза, потому что в месте касания даже с моего места видна была голубоватая вспышка. Птеродактиль снова взвыл и забил крыльями. Тарскони снова продемонстрировал ему палку, и зверь покорно захлопнул пасть, позволяя мужчине себя связать.

Мне стало безумно жаль этого зверя. Что за жизнь он влачит? Не могла оторвать от него глаз даже тогда, когда все было кончено и начальник лагеря, забрав опустевшие ведра, направился к центру Жахжены. Мужчина не обратил на меня внимания, а вот птеродактиль словно почувствовал мой взгляд. Посмотрел прямо на меня. От его пристального внимания даже мурашки по коже побежали. Во взгляде крылатого животного была мука и мольба.

– Ты снова за свое? – одернула меня Ильшани, выводя из своеобразного транса, в который я невольно погрузилась, меряясь взглядами с птеродактилем. – Пошли, ужин скоро!

Я чувствовала себя такой же пленницей, как и этот несчастный зверь. И пусть я не связана по рукам и ногам, это лишь оттого, что не представляю физической опасности.

Во время еды я вспоминала ту пару, что прибыла днем. Мужчина, как мне кажется, просто их сопровождал. Убеленный не совсем еще старик явно приходился Тарскони родственником, ну или близким другом. Сужу по тому, как они здоровались и общались. С Аравием Тарскони держался хоть и накоротке, но все же высокомерно, по-хозяйски. А вот с тем мужчиной они обменялись хлопками по спине, а в конце даже обнялись.

Я так поняла, что роль мужчины заключалась как раз в том, чтобы привезти сюда высокородную пару. К мужчине все, включая Тарскони, обращались «халишер», а к девушке «иттани». Ильшари немного недоуменно пояснила, что таково обращение к высшим родам. Что за высшие рода она пояснить не успела, что-то нас прервало. Выходит, и Аравий, и Тарскони – тоже те самые «высшие», как и их гости.

Мужчина с девушкой расположились в одном из домиков. К ним туда попеременно ходили сначала молоденькие небеременные девушки. Заходили по одной, проводили некоторое время внутри и выходили с нечитаемым выражением лиц. После позвали нескольких, находящихся на поздних сроках беременности. Айшас тоже ходила.

Эти были внутри еще меньше. Выходя, отмалчивались, ничего не объясняя. Хотя, надо признать, с расспросами к ним никто и не приставал. Похоже, только мне одной было до жути интересно, что же происходило там, внутри домика. Для чего туда звали девушек. Конечно, предположения у меня появились, но все вокруг настолько дико для меня, что самые органичные предположения просто не укладываются у меня в голове. Мне нужно было подтверждение кого-нибудь из тех, кто ходил «на смотрины». Так что после ужина я сама пошла к Айшас.

Отношение девушки потеплело после моих извинений, но держалась она все же чуть настороженно. Не знаю, было ли так и раньше или виной тому мои неосторожные слова. Айшас переплетала волосы, неловко разбирая спутанные пряди руками. Легко предложила свою помощь. Девушка глянула на меня с сомнением, но повернулась спиной, предоставляя мне продолжить распутывать ее волосы.

– У тебя нет гребня? – с сомнением осмотрела фронт работ.

– Есть, старенький.

Айшас достала нечто каменное, с частыми зубьями, половина из которых оказалась выломана. Но гребень Айшас так любовно прижимала к груди, что сразу становилось понятно, ей эта вещица действительно дорога.

– Я осторожно, - пообещала, протягивая руку.

Айшас передала мне хранимый предмет и снова повернулась спиной. Прочесать ее гриву, даже имея гребень, оказалось той еще задачей. Я старалась сильно не дергать, действовать как можно нежнее. Зато в ближайший час, не меньше, судя по объему работы, мы вполне можем поговорить.

– Ты давно здесь? – решила зайти издалека.

– Меньше одного оборота. В заревник пришла. Мать ушла к духам, отец еще раньше, - невесело рассказывала девушка. – Втроем мы остались – я, да Дишка с Ирасом, но они мелкие совсем еще. Отдала их соседке, а сама пообещала красчи передавать на содержание. Когда понесла, халишер Аравий мне щедро красчей отсыпал, я все их Тильшасе и отправила.

– Дишка с Ирасом – это твои брат и сестра?

– Угу, - Айшас только кивнула. – Отец циниш скачивал, чтобы красчей раздобыть, крышу нам залатать нужно было. Не рассчитал, выдоил себя досуха. Домой тогда так и не вернулся. После нашли его неподалеку от дома, только зря все, даже кошеля при нем не было. Мать раньше срока разродилась, да после уже не вставала.