Чтение онлайн

Майор Авдеев был заместителем Сергеева. Про него слова доброго не говорили, а характеризовали коротко: злой. Давно бы Сергеев от него избавился, да у Авдеева был покровитель в областном УВД. Даже, вроде бы, на место Сергеева хотели Авдеева посадить, дожидались только, пока ему подполковника присвоят.

Ничего хорошего от этого визита ждать не приходилось. Бандит - он и в Африке бандит. В лучшем случае, мужчин ждёт смерть, а женщин - рабство, со всеми вытекающими...Это, если без пыток обойдётся. Про детей не стоит вообще думать в этом плане.

Что ж, низкий поклон водителю, что предупредил. Могли и попасться на удочку. А так, встретим достойно. Кое-что могём, кое-чему обучены.

Вместо полушубков одели более удобные зимние бушлаты. Подшлемники, каски. На руках нитяные хэбэ перчатки - чтобы руки к оружию не примерзали. Сверху - меховые рукавицы, которые позже можно будет сбросить. У Лёши +- верная СВД и пара магазинов к ней. У меня - 'Тигр' с оптикой, РПК с запасным коробом. На плечо вешаю две 'Мухи'. 'Лимонки' в пластмассовом коробе выставляем на середину помоста. Лёша кладёт туда же пару РГД-5 из своего запаса. Укладываю 'Мухи' возле бойницы. Одну раздвигаю, изготовив к выстрелу. Теперь по любому придётся ею воспользоваться. Ну, вот. К торжественному приёму дорогих гостей всё готово. И подарки, и музыка.

Василич получает команду остаться в доме. Его возражения пресекаю на корню:

– Василич, приказы не обсуждаются. Служил, порядок знаешь,- и тут же подсластил пилюлю:- ты - наш последний рубеж обороны. На тебе сохранность самого ценного +- женщин и детей. Стоишь у приоткрытой двери, как в сени входит кто-либо, кроме меня или Лёхи - валишь его без разговоров. Кстати, Наташа с мелкашкой управляется лучше, чем со швейной иглой. Она КМС по стрельбе. Ларисёнок неплохо помповиком владеет. Опыт имеется.

– Я тогда себе 'Сайгу' возьму,- заявляет вдруг тихая Ирина Тимофеевна,- пару раз стреляла из неё.

– У меня 'Макаров',- объявила Вера.

– Ну, вот, Василич, командуешь, значит, женским батальоном. Как в фильме 'А зори здесь тихие'. Всё, боевые подруги, мы пошли. Целоваться на прощание не будем, потому, как прощания не предвидится. Мы должны вернуться и мы вернёмся.

– Только попробуй Вовчика сиротой оставить, всю задницу распинаю,- изрекла Лариса, скрывая за грубостью своё волнение.

– Вот видите, как дело обстоит?- и шагнул в сени. Лёша за мной.

Я закрыл все ставни в доме на крючки. Мы присели на помосте, не открывая пока бойницы, и успели выкурить по сигарете.

Послышался рёв двигателя автомобиля, с натугой берущего подъём. Ну, славяне, понеслась! Из-за подъёма показался КамАЗ с кунгом. Выехав на ровное место, остановился. Из него посыпались фигуры в зимнем камуфляже с автоматами АКСУ.

– Шестнадцать рыл. Всего-то по восемь понтов на одного морпеха и одного спецназа,- слышу в наушнике тихий Лёшин голос,- а понты - бойцы никакие, так что расклад в нашу пользу. Так, гранатомет один, пулемёт один. Это не страшно, это переживём.

– Лёш, я пошёл. Гранатомет в первую голову убирай. А автоматы забор не пробьют.

Снял с себя каску, чтобы соответствовать роли, гарнитуру, оставил только подшлемник - за вязаную шапочку сойдёт. В дверь уже вовсю колотили прикладом автомата. Отодвинув щеколду, открыл окошечко. Лицо сделал 'валенком', тупым и непонятливым.

– И чего стучать? Звонок рядом с дверью есть.

– Откройте, полиция.

– Полицию не вызывали. А бумага у вас, скажем, есть? Ордерок, какой-никакой?

– Вот моя бумага,- просунул в окошко ствол автомата,- и свинцовая печать сейчас будет.

– Ладненько. А постарше тебя-то кто найдётся? Кто у вас за главного?

– Дверь откройте,- в окошке показалась бульдожья морда с акульими глазами. Акульими, в смысле злобы.

– А по поводу чего?- ещё тянул я время. Но особо болтать не стоило. Надо 'закругляться'.

– Есть подозрение, что у вас в доме скрывается опасный преступник. Проверить хотим.

Понятно, на легенду особо заморачиваться не стали. Понадеялись на форму и силу.

– Так ведь, всё равно ордер нужен, лейтенант.

Это не Авдеев. А жаль.

– Слушай сюда,- сорвался летёха,- или открываешь, или...

– Или-или,- выдернул из гранаты чеку, отпустил рычаг, произнёс про себя: 'Двадцать два'. Держа пальцами за запал, просунул гранату в окошко и пальцы разжал. Тотчас же окошко захлопнул, щеколду задвинул. За дверью грохнуло. А я уже нёсся к лестнице, ведущей на помост. Петли на двери старинные, массивные, кованые. Должны выдержать. Одел гарнитуру. Натягивая на подбородок ремешок каски, услышал в наушнике:

– Гранатомётчика положил. Сейчас второго номера. Есть второй номер.

Лёшка предусмотрительно открыл мне бойницу и я просунул в неё ствол 'Мухи'. Поймал в диоптр пулемётчиков, уже установивших РПК на сошки. Мушку подвёл под пулемёт, вдавил клавишу. Граната легла точно в цель. Пулемёт перевернулся кверху сошками, пулемётчики застыли в несуразных позах. У ворот во двор швырнули гранату. Кидали наобум. А вот Лёшка свою 'лимонку' отправил точно туда, откуда прилетела граната. Не метнул, не бросил, а запустил каким-то хитрым способом. Описав дугу над колючкой, 'лимонка', казалось, на мгновение зависла в воздухе, а потом вертикально упала вниз. Мы распластались на помосте. Осколки разорвавшейся гранаты простучали по ограждению помоста, не пробив лиственничных досок-пятидесяток, по доскам забора. Следом рванула Лёшкина граната. И тишина.

Потом над забором появилась чья-то шапка. Мы не отреагировали, на такие фокусы не покупаемся. Шапка исчезла. Появилась снова. Но теперь под ней блестели чьи-то глаза. В них Лёша и послал пулю, снеся любопытному полчерепа.

– Ай, нехорошо, Лёша, разрывными стрелять. Какая-то там конвенция это запрещает.

– Бандитизм все конвенции запрещают,- так же шёпотом ответил Леонидов.

Прямо под нашими бойницами раздались голоса:

– Половину наших уже положили. Через колючку не прорвёшься. Если бы сорок седьмые 'Калаши' были, а из семьдесят четвёртых эти доски не пробить, я попробовал.

– Вован, ползи за гранатомётом. Без него никак. Ещё можно ворота КамАЗом таранить.

– Перед воротами снег не расчищен. КамАЗ застрянет.

– Уходить надо, к чёртовой матери. На профессионалов мы нарвались.

Я дернул за кольцо лимонки, выждал секунду и просунул гранату в бойницу. Она скользнула вниз.

– Мать!- успел выкрикнуть кто-то. Тут и рвануло.

– Уй, суки, суки, суки...- завыл голос под забором.

Леонидов тихо пробормотал, глядя в прицел:

– Когда по-пластунски ползёшь, жопу не отклячивай, понтяра. Тик в тик - в мягкие ткани таза.