Чтение онлайн

Моё восхищение собакой сменилось осторожностью, когда мы обошли большую группу идущих монстров между домами. Мы переждали смертоносное шествие из трёх эволюционировавших тварей под прикрытием брошенных во дворе машин. Быстрый взгляд в спину удаляющихся монстров заметило небольшое несоответствие.

— Вы это тоже заметили?

— Ага. Я тоже офигел от того, что они могут сбиваться в стаи. Я думал, так делают только обычные особи, но никак не ожидал, что упыри тоже так могут! — прокомментировал Алекс мой вопрос.

— Упыри?

— Ну да! Глупо звучит — "эволюционировавшие", не находите? Язык сломаешь, пока будешь выговаривать!

— Пусть будет упырь, если тебе так легче, — скептично произнёс я, думая, что название не приживётся, — но я не об этом говорил. Видели, как они шли? — сказал я и посмотрел на всех, ожидая быстрого и точного ответа, но замявшиеся лица говорили об обратном.

— Дружно? — наконец выдал Виктор Сергеевич, когда я уже начал уставать.

— Почти. Они шли строем, как охрана для ВИП клиента! Никто не разбредался, даже когда видели чей-то труп. В обычном состоянии они никогда не отказывали себе в небольшом перекусе, но сейчас…

— Ты намекаешь, что среди них нашлась большая шишка? Это кто же такой важный мог появиться у неразумных тварей, что они подавили свой голод? Тебе, наверное, показалось. — Отмахнулся Алекс, но вот Сёма всерьёз задумался над моими словами.

— Надеюсь, что ты прав. Но давайте не будем списывать моё замечание со счетов.

— Хорошо, потом это обсудим. Давайте уже доберёмся до убежища и передохнём! У меня уже ноги болят от постоянного бега! — подытожил Герман и после возвращения Соломона мы двинулись дальше.

***

Перейдя несколько железнодорожных путей и устранив парочку "упырей" по дороге, мы, наконец, оказались на вокзале. Заставленные гружеными вагонами пути так и кричали о своей заброшенности. Обычно в такое время всегда был слышен стук и скрежет колёс о дорожное полотно, раздражая слух. Но сейчас кроме гробовой тишины и завывающего ветра от внезапно ухудшившейся погоды не было слышно ничего. Я был бы рад даже небольшому перезвону от едущих поездов, но ничего из этого не было запланировано на ближайшее время.

Лишний шум мог привлечь чужое внимание, что сейчас стало бы смертельной опасностью. Поэтому то, что выжившие не шумели и вели себя тише мышей было неплохо, но пока я не увидел ни одного человека, складывалось впечатление, что здесь совсем никого нет.

— Сюда. — Тихо сказал Виктор и немного расслабился, когда мы прошли несколько метров вглубь этого кладбища. Чем ближе мы становились к цели, по словам здешних жильцов, тем менее напряжёнными они становились. Наша старая группа не разделяла их оптимистичный настрой и была готова принять бой в любую секунду.

— Сейчас уже можно не переживать, мы на месте! Здесь безопасно, можете расслабиться.

— Не то чтобы мы вам не доверяли, просто…

— Понимаю. Сейчас нигде нельзя почувствовать себя в безопасности, но я вас уверяю, что здесь вам ничего не угрожает. — Вика постучала в один из вагонов и дождалась, пока изнутри не послышатся шаги.

— Кто? — сказано было не очень громко, но протянутый из открывшейся двери ствол ружья придавал словам очень большой вес.

По крайней мере, с виду. Если отбросить весь страх получить шальную пулю в тело, то таким образом можно быстро выхватить оружие у неудачливого собеседника и прострелить ему ногу в образовавшуюся щель. Но кто я такой, чтобы так начинать наше дружелюбное знакомство?

— Свои. Открывай уже, здесь холодно! — прикрикнул Виктор и схватился за угол двери вагона. Открылась она без лишней суматохи и постороннего вмешательства. Не первый раз они так бесцеремонно врываются внутрь.

Лестницу никто спускать не стал, все и так прекрасно могли залезть на полуметровую высоту без посторонней помощи. Тоже самое касалось и Соломона, спокойно запрыгнувшего внутрь и скрючившего морду в отвращении.

Почему он это сделал, я понял практически моментально, когда повторил подъём вслед за ним. В нос сразу же ударил запах застоя, гнили, пота от десятков немытых тел и мускуса. Я от непривычки зашёлся кашлем и, даже привычный запах разложения стал казаться не таким мерзким.

Некоторые люди были напуганы нашим внезапным появление в их священных чертогах, но большинство даже не обратило на нас своего внимания, продолжая заниматься своими важными делами. Они нас проигнорировали, но вот мы этого сделать не смогли. Здесь были и дети, и женщины, и мужчины, собирающиеся в группы по своим интересам. У некоторых мужчин и женщин под боком лежали сбитые палки с заострёнными концами, металлические трубы и прочее наспех сделанное оружие. При виде нас они, как бы не обращая внимания, подтянули его поближе, кто-то, даже не скрывая своего агрессивного настроя, взял его в руки.

Наши попутчики не обратили на это внимания и скинули свою добычу на пол. Десяток голов из нашего вагона сразу повернули свои грязные лица в нашу сторону, и нашли глазами источник звука. И вот после этого как будто был подан сигнал к обеду перед дикими изголодавшими животными. Урчащие животы уже не могли терпеть и орали громче всех, пытаясь перекричать соседей, указывая кто здесь самый голодный.

— По очереди, — сказал мужчина, который запустил нас внутрь холодным голосом и начал брать тембр повыше, когда его проигнорировали, — я сказал ПО ОЧЕРЕДИ! — скинутое с плеч ружьё своим грозным появлением утихомирило голодных людей.

— Да уж… я себе это не так представлял… — сказал разочарованный увиденным Алекс.

— А вы на что надеялись? На отель со шведским столом? Да я бы сама от такого не отказалась! Но что имеем, то имеем. Давайте пойдём в третий вагон, там у нас живут те, кто ходит за припасами.

— Я думал мы здесь спать будем… — скривился Герман, оглядывая внутреннее убранство вагона, где на одной полке сидело по двое-трое человек.

— У тех, кто не боится выходить наружу за продовольствием, есть свои привилегии. Места мало, но вам должно хватить. — Сказала Вика, разворачиваясь и выпрыгивая наружу.

Мне показалось, что она специально хотела показать нам то, за кого мы будем проливать свою кровь, и кому будем отдавать часть своей добычи. По взгляду её зеленоватых глаз, хмурому лицу и понурой походке я бы даже сказал, что ей самой не нравится этим заниматься.

Она дождалась пока мы все не выйдем наружу, и пошла вперёд, почёсывая за ухом у шагающего рядом маламута. Сзади это создавало великолепный контраст между её осветлёнными волосами и белой шерстью собаки. Казалось, что она и её питомец были всегда вместе, как старшая сестра и её младший брат, которую он собирался оберегать. Красиво и… печально, что им вдвоём предстояло вынести столь тяжёлую ношу.