Чтение онлайн

– Шо у тебя за краля, если не секрет, с которой ночами гуляешь?

– Варя Мокроусова, секретарь комсомольской организации порта.

– Ого, губа у тебя не дура! Как тебе удалось, она ж недоступная, даже Валентина Иваныча отшила.

– Какого Валентина Иваныча?

– Начальник отдела кадров, не бывал у него еще? Ну, может, когда проведут официально - если, конечно, проведут - и познакомитесь.

– Небось старик какой-нибудь?

– Ну, старик не старик, а в прошлом году сорок пять отметил. Живет один в 3-комнатной квартире со всеми удобствами, пожалованной ему за боевые заслуги в борьбе с бандитскими формированиями после Гражданской.

– В НКВД служил?

– Не, тогда НКВД еще не было, в губернском ЧК, замначальника. Лично бандитов к стенке ставил.

– Значит, такого героя Варвара отшила?
– не без иронии сказал я.
– А претендентов помоложе на ее руку не нашлось?

– Увивались тут двое, один наш, портовый, а второй лейтенант, в отпуск приезжал, друг ее детства вроде как. Даже дрались из-за нее. А она им обоим заявила, что они не в ее вкусе. А ты, видать, чем-то ей приглянулся.

Не стал я товарища разочаровывать рассказом, что на самом деле всего лишь проводил девушку до дома, и даже не удостоился чести быть приглашенным на чашку чая. Нет, а вдруг у нас и правда что-нибудь склеится? Девица симпатичная, я б с такой замутил. Хотя вряд ли, оборвал я сам себя, надолго здесь я задерживаться не собираюсь, случай подвернется - и вперед, к неизведанным землям! Неизведанным мною, во всяком случае, в это время, потому что в своем будущем я успел много где побывать, даже в таких экзотических местах, как чеченские горы и ущелья. Вариант с видом на жительство в Одессе я не рассматривал, подозревая, что рано или поздно выйдут на мой след. Оставался еще вариант с газетой 'Правда' и личным знакомством со Сталиным, но на него я слабо надеялся. Пока, кстати, ни одного номера не пропустил, причем мои ежедневные походы к газетному киоску вызывали у парней усмешки, а Лексеич, паразит такой, обещал обязать меня проводить политинформацию. К счастью, дальше угроз дело не пошло.

А между тем близилась 20-я годовщина Великой Октябрьской Социалистической революции. И в ее преддверии должен был состояться обещанный городской смотр-конкурс художественной самодеятельности. А накануне я принял участие в генеральной репетиции. Оказалось, что помимо меня, братьев-чечеточников и частушечницы от порта планируется выставить еще и ложечника. Докер Шквырин работал в пакгаузах Карантинной гавани - это был бородатый, неулыбчивый мужик, всем своим видом демонстрировавший, что этот смотр ему даром не сдался, и он всего лишь делает одолжение. Справедливости ради стоит отметить, что играл Шквырин на ложках виртуозно, выводил такие чечетки, что братья Демины тихо сопели в углу. Если, конечно, можно сравнивать чечетку ногами и на ложках.

Я выступал последним, без помарок исполнил обе песни, после чего триумвират членов комиссии вынес свое одобрение увиденным номерам, и всем было велено завтра в пять вечера - за час до начала конкурса - стоять возле служебного входа Дворца пионеров. По такому случаю мне официально выписали отгул, хотя до сих пор я трудился в порту на птичьих правах, так и не проведенный еще на полную ставку. На мой вопрос, когда уже я начну зарабатывать на общих основаниях, Лексеич только отбрехивался. Мол, не нужно бежать впереди паровоза, лезть вперед батьки в пекло, и вообще любопытной Варваре кое-что оторвали.

Кстати, о Варваре, то бишь Варечке, как я ее про себя называл. Как-то так получилось, что мы с ней покидали актовый зал последними. Просто я как бы невзначай подзадержался, лелея мысль еще раз проводить Варю до дома, а комсорг в это время за столом заполняла какие-то бумажки. Ну и я, думая о своем, то есть о ней, между делом что-то на автомате наигрывал на вполне неплохом инструменте, который мне выделили во временное пользование от щедрот своих в нашем ДК, и который же перед уходом я должен был сдать под расписку дежурному.

– А что это? Тоже что-то новое?
– спросила вдруг Варя, оторвавшись от бумаг.

Так, а что я, собственно, сейчас играл? Блин, это же тема из песни 'Потерянный рай' в исполнении Кипелова. Понятно, без всяких сольных партий, на обычной шестиструнке с моими скромными музыкальными способностями такое не изобразишь. Но мелодия вполне прослеживалась. А ведь когда-то я и пел ее в узком студенческом кругу, она тогда как раз вышла на диске.

– Называется песня 'Потерянный рай', я ее недавно сочинил от нечего делать, - нагло приписал я себе чужие лавры.

Все ж таки до Кипелова с 'Арией' еще целая вечность, да и не факт, что в эту эпоху песня приживется, даже если ею заинтересуются профессиональные музыканты. Как-то слабо я себе представлял того же Утесова в качестве хард-рокера, а ведь он считается чуть ли нес самым прогрессивным исполнителем на данный момент.

Как бы там ни было, Варя настояла на том, чтобы я исполнил вещь немедленно. Я не стал ломаться, словно красна девица на первом свидании, и душевно спел рок-балладу, краем глаза поглядывая на мою единственную слушательницу. А ей нравилось, ей-богу нравилось! Вон как щечки раскраснелись, глазки заблестели... Теперь она и сама мне нравилась, так что окончание вещи я исполнил на таком подъеме, так прочувственно, что и сам от себя не ожидал.

– Какая замечательная, необычная песня, - прошептала Варя, когда затих последний аккорд.

Я скромно пожал плечами, мол, ничего особенного, подумаешь, я еще и вышивать могу, и на машинке тоже.

– А почему ты не хочешь ее сыграть на конкурсе?
– спросила она, незаметно для себя переходя на 'ты'.

– Почему не хочу? Мне никто не предлагал.

– Так никто и не знал, что она у тебя есть.

Логично, что, впрочем, и неудивительно, поскольку я вообще не задумывался над тем, чтобы предложить песни из далекого будущего.

– Эх, жаль, что отбор уже закончился, а Федор Кузьмич и Вольдемар Юрьевич уже ушли.

– Может, устроить завтра сюрприз?
– легкомысленно предложил я.

– В каком смысле?

– Ну, исполнить 'Шаланды' и 'Темную ночь', а затем в качестве подарка слушателям еще и 'Потерянный рай'.

– А неплохая идея... Вот только слово 'рай' звучит как-то не по-советски, - сникла разом Варя.
– Да и демон этот, дыхание который похищает... Мистикой попахивает.

– Тогда обойдемся без сюрпризов, - легко согласился я.

– Жаль... А может быть, объяснить, если вдруг шум поднимется, что рай и демон - всего лишь... как их... метафоры!

– Что на самом деле в песне описывается борьба светлого будущего и темного прошлого, и светлое будущее по-любому одержит победу?

– Точно! Может быть, под таким соусом и ничего, и получится?

– Ой, не знаю, не знаю... Предлагаю все же не рисковать, - сказал я ей, побуждаемый прежде всего мыслью, что лишняя шумиха насчет репертуара мне тоже ни к чему.
– Да ты не расстраивайся, и этих двух песен за глаза хватит.

– Пожалуй, что и так, - вздохнула, соглашаясь, Варя.

Как расстроилась-то. Предложу-ка я ей менее спорный вариант, провел рукой по струнам и, сыграв короткое вступление, запел:

'Повесил свой сюртук

На спинку стула музыкант...'

Варя, затаив дыхание, дослушала песню до конца, а затем восторженно попросила исполнить ее снова. Что ж, мне не жалко.

– Здорово!
– констатировала она после повторного прослушивания.
– А это кто сочинил?

– Тоже знакомый, только другой, Костя Никольский.