Чтение онлайн

Они глупые, жадные, голодные. Голодные не в том смысле, что хотят жрать. Нет.

Эта троица желает самоутвердиться за счет того, кто кажется им слабым. Да, да, да… Моя обманчивая внешность. Я никогда не выглядел как вон тот придурок с монтировкой. Совсем другой типаж.

Средний рост, средние физические данные. Под одеждой не видно, насколько поджарое и сухое у меня тело. Тело, которое не тягало железо из угла в угол, а училось только одному — убивать.

Когда я впервые оказался на Арене, мой соперник смотрел на меня точно так же, как эти парни. Он был уверен, что порвет жалкого человечишку на много некрасивых кусочков мяса.

— Пошли ко всем чертям, — тихо, но очень четко сказал я. В голосе не было вообще никаких эмоций. Только констатация факта.

— О, как резко! — засмеялся тот, что с монтировкой. Его смех был грубым, глупым. — Слышишь, Санёк, он нас посылает. — Парень толкнул плечом воришку. Видимо, Санёк — это мой знакомец, любитель тырить женские кошельки. — А мы, знаешь ли, местные. Тут наш склад. Ты на нашей территории спишь. Дань плати тогда. Или мы тебе ноги переломаем.

Я медленно, без суеты, поднялся с «постели», посмотрел на придурков, которые упорно лезли на рожон.

— Что непонятного было в моих словах? Пошли на хрен отсюда.

Парни выматерились и начали расходиться. Похоже, решили взять меня в полукольцо.

Я стоял неподвижно, оценивая всю троицу. Воришка Саша — нервный, неопытный, ссыкливый. Опасности не представляет. Тот, что с монтировкой — слишком крупный для своего возраста. Я бы даже сказал, толстый, а значит — медленный. Третий, с битой, самый серьезный противник. Поджарый, в неплохой физической форме. Занимался в юности чем-то. Двигается плавно, хищно.

Жизнь в Изначальном Граде научила меня главному: либо ты, либо тебя. Там, где стоит вопрос выживания, нет места честной драке. И сейчас я не собирался делать исключений.

Решил не ждать, пока монтировка опустится на мою голову. Резко рванул вперед, прямо на карманника. Это был неожиданный поворот для ребятишек. Санёк — очевидное слабое звено. Я должен был сначала кинуться на крепыша с монтировкой, который именно на это и рассчитывал: типа, он же самый большой.

Короткий, хлесткий удар ребром ладони в основание горла Сашу не обрадовал. Я не хотел его убивать, только вывести из строя. Он захрипел, открыл рот, словно рыба, выброшенная на берег, и рухнул на колени, хватая воздух посиневшими губами.

В ту же секунду я развернулся, уходя от широкого замаха парня с монтировкой. Движение было инстинктивным, отточенным в тысячах стычек на Арене.

Блокировать удар или ловить железяку не стал. Это глупо. Врезался в нападающего корпусом, сбивая его с ног, и одновременно нанес короткий, сильный удар в солнечное сплетение. Он ахнул, согнувшись пополам. Монтировка с глухим стуком выпала из его ослабевшей руки.

Третий издал рев и бросился на меня, замахнувшись битой. Я присел, пропуская удар над собой, и почти сразу резко выпрямился, засадив ему снизу в подбородок. Голова парня откинулась назад с противным щелчком. Он отлетел к стене и медленно сполз по ней на землю. Дышал тяжело. Но дышал.

Я бил даже не в половину своих возможностей. В одну треть. Иначе парни уже валялись бы здесь дохлыми тушками.

Вся схватка заняла меньше минуты. Тишину нарушали только хрипы карманника Саши и стоны его дружков.

Я подошел к валявшейся монтировке, поднял ее. Она была тяжелой, холодной. Затем приблизился к Саньку, который сидел на земле и с ужасом смотрел на меня.

— Послушай, говнюк, уже второй раз даю тебе дельный совет. Хватит заниматься ерундой. Вали к маме и папе. Будь хорошим мальчиком. Но… Сначала ответь. — Я присел рядом с пацаном, чтоб наши глаза оказались на одном уровне. — Почему ты и твои дружки не выглядите ублюдски счастливыми?

— Что?! — прохрипел Санек. Он явно не ожидал подобных бесед.

— Говорю, почему вы не улыбаетесь, как придурки? Я заметил, что все вокруг ведут себя… Как бы это назвать… Будто им вставили в задницу гранату и велели радоваться жизни.

— Ты больной? — подал голос третий, владелец биты. Несомненно, он был самым наглым из их компашки. Или самым отбитым.

Я резко встал на ноги, подошел к нему, схватил за волосы и заломил его голову назад.

— Вопрос звучал совсем иначе. Он не предполагал, что кто-то начнёт хамить.

— Отпусти! Ты больной, потому что спрашиваешь об очевидных вещах! — рыкнул пацан. Надо же, всё равно продолжает показывать характер. Уважаю. — Мы не улыбаемся, как ты выразился, потому что у нас нет денег на Благодать!

— На какую, к хрена собачьим, Благодать? — Я так удивился, что даже разжал пальцы и отпустил его голову.

— Ты чего, братишка? С неба свалился? — Подал голос Санёк. — Каждый вечер и каждое утро в Доме Благодати проходит специальная сессия. Идёшь, платишь определенную сумму и получаешь Благодать. Тогда у тебя всегда прекрасное настроение и жизнь кажется не таким уж дерьмом.

Я молча посмотрел на пацана. Молча, потому что не знал, как реагировать. Ни черта не понял. Что за Благодать? Что за сессия?

Однако решил: задавать этим идиотам дальнейшие вопросы лучше не стоит. Они и так смотрят на меня как на внезапно ожившего динозавра. Я очевидно не знаю того, что в нынешней жизни считается обычной вещью. А это подозрительно. Так что лучше закрыть тему. Иначе мне всё-таки придется их убить.

— Встаньте, — велел я.

Санёк и его дружки кое-как поднялись на ноги.

— Валите отсюда. Если увижу вас здесь снова, — я посмотрел на каждого, — Прикончу. Не побью. Не покалечу. Прикончу. Понятно?

Все трое дружно кивнули, а потом в одну секунду сорвались с места.

Я остался один. И только в этот момент почувствовал, как дрожат руки. Ярость, которую силой воли держал в узде, рвалась наружу. Она хотела крови. Она так привыкла.

Я бросил монтировку в угол. Подошёл к бочке, раздул угли, положил туда несколько деревянных досок от паллеты. Пламя ожило, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени.

Сегодня можно переночевать здесь. Завтра эти придурки придут в себя, обычная человеческая глупость возьмет верх, и они захотят отомстить за своё унижение. Я знаю такую категорию людей. Скорее всего, прихватят еще парочку товарищей, чтоб наверняка наказать чужака, либо стуканут полицейским. Такое тоже может быть. Так что утром придётся отсюда уходить.

Я вернулся на свою импровизированную «постель», прижался спиной к бочке, прикрыл глаза. Спать больше не хотелось, а вот воспоминания… Они снова принялись кружится в моей башке, как чёрные вороны над свежей могилой.