Чтение онлайн

– Спокойно, – шепчет она себе, прижимаясь спиной к стене, – я не враг.

То ли алкоголь говорит в ней, то ли этот странный страх перед смертельными орудиями, но по коридорам она старается не идти слишком быстро, предпочитая красться или вовсе, прижиматься к стенам и ползком пробираться дальше. Холод обволакивает ее со всех сторон, кажется, будто по зданию гуляет нехилый такой ветер, но ведь это невозможно, верно?

Когда девушка добирается до лифта, ее передергивает от нахлынувшего раздражения. Возможно потому, что она прокатилась в нем вместе с раздражающим охранником? В любом случае, завидев лестницу, хоть и с подозрительно хлипкими деревянными ступенями, ее прельщает возможность спуститься по ней. Или проползти. Тут уж как состояние позволит.

Дерево так противно скрипит, когда она ступает на первую ступень, что кажется, вот-вот все к чертям собачьим развалится. Инстинкты велят Джессике убираться, пройти в лифт, пока не поздно, но она упорно давит в себе это чувство и осторожно делает следующий шаг. Он дается уже легче, ее практически не шатает, да и ступенька, оказалась прочнее. Преодолев первый пролет, она расслабляется. Падение ей больше не грозит. Так ей кажется, пока она не доходит до середины.

– Вот…зараза, – выдыхает она в полумрак.

Дальше просто дыра, лестница либо не достроена, либо обрушена – один исход, прохода нет. Логичнее вернуться назад, но…

Обернувшись, вспомнив, как мучительно было добраться до сюда и не споткнуться ни разу, она наклоняется к провалу, втягивая носом тянущий сыростью воздух. Если она прыгнет, какова вероятность, что она не сломает ноги, а приземлится на следующий пролет? Алкоголь явно вдарил ей по мозгам, потому что она плюет на собственную безопасность, на еще ноющую от ранения лодыжку и на все свои принципы, коих у нее по пальцам пересчитать.

Свесив ноги в уже не такую пугающую темноту, она делает вялый прыжок, если конечно, можно назвать прыжком то, что она глупо скатилась в эту яму. И, естественно, соприкосновение с землей, было ой каким неприятным. Больно хлопнувшись пятой точкой о деревянную ступеньку, она тихо шипит и пытается встать на ноги, однако…

Вздрогнув, ощущает холодный металл, прижатый к ее горлу.

«Нож» – опасное слово мелькает в сознании за долю секунды до того, как ее инстинкты выживания берут над ней верх. Все происходит слишком быстро. Нож летит в сторону, она резко хватает за руку нападавшего, рывком перекидывает через себя и прижимает наглеца спиной к стене, предварительно сжав его горло так, чтобы не вздумал вырваться и сбежать. Хриплый, испуганный вздох со стороны, вызывает у нее победную усмешку, которая держится ровно до того момента, как она понимает, что чужое горло, какое-то слишком тонкое, а тело, которое она так старательно удерживает, худое и… не принадлежит взрослому человеку.

– Ребенок…? – на выдохе произносит она, и рука сама отпускает шею противника.

Молодое тело звучно ухает на холодный пол, сотрясаясь и заходясь в мучительном кашле. Взгляд наемницы едва различает в этом полумраке силуэт мальчишки, и она тихо хмыкает, понимая, что пацаненок просто игрался, когда прижимал оружие к ее горлу. К счастью для него, игра окончилась почти безобидно, он отделался только легким испугом.

– Я…не ребенок, – неожиданно для нее, сипло произносит пацан, потирая красное, от удушающего захвата, горло, – мне пятнадцать.

Джессика насмешливо выгибает бровь.

– Пятнадцать, – она тихо фыркает, – детский возраст.

Мальчишка хочет что-то сказать, очевидно, возмутиться этим замечанием, но Краст не ждет его объяснений, нетерпеливо толкая его в коридор, выводя на тусклый свет ламп. Ей хочется увидеть, что это за фрукт такой, что осмелился подкрасться к ней и вздумал угрожать. Ожидаемо, это еще подросток, дотягивающий ростом пока только до ее шеи, но очевидно, через пару лет, станет куда выше. Худой, нескладный, с выпирающими ключицами, россыпью веснушек на мертвецки бледном лице и черными, растрепанными волосами – он создает впечатление только что вылупившегося из яйца вороненка. Эта внезапная ассоциация, вызывает у нее едкий смешок, но она веселится ровно до того момента, когда встречается взглядом с этим ребенком.

Яркий голубой и необычный фиолетовый, смотрят на нее практически угрожающе, хоть на подкорке и видны следы былого испуга. Такая странная гетерохромия, практически вводит ее в ступор, но спустя пару секунд наглого разглядывания разноцветных глаз, она успевает уловить в фиолетовом всполохи разноцветных искр и становится очевидно, что этот глаз – искусственный.

Джессика морщит лоб, когда вспоминает, как однажды ей предложили заменить конечности на киберимпланты, дабы сделать ее еще более смертоносной, чем сейчас. И, да, глаза тоже предлагали заменить. С киберглазами, возможности открывались невероятные. Взлом, отличная видимость в темноте, возможность сканирования периметра, просмотр сквозь стены – это только малая доля того, что можно было впихнуть в искусственную оболочку.

Человечество, в эпоху оружейной войны, просто помешалось на различных модификациях тела, даже несмотря на риск заражения крови от этих самых примочек, или вовсе, дикого пристрастия к ним, вплоть до зависимости. О, сколько раз, наемница натыкалась на киборгов, стонущих от боли где-то в переулках и слезно молящих о новых модификациях. Или о смерти.

И сейчас, перед ней юный мальчишка, с таким броским имплантом, что тошно. Неестественно. Внутри наемницы все кипит от странного раздражения, и она сама не понимает, что говорит вслух:

– Несовершеннолетним запрещено заменять части тела, кто тебе это позволил?

Парень вздрагивает, как от удара, стыдливо отводит взор. Минута тяжелой тишины, походит на пытку, и девушка уже не ожидает, что ей дадут ответ, однако…

– Мой брат… – начинает парень так тихо, что приходится напрячь слух, – игрался с пневматом и случайно попал мне в глаз. Врачи сказали отцу, что его больше не восстановишь, вот он и…

Парень затихает, с губ срывается только сдавленный вздох, словно каждое слово, только что им произнесенное, принесло ему боль. Более сильную, чем тогда, когда он лишился своего глаза.

Миг, и вся резкая злость, возникшая в душе Джесс, испаряется, уступая место сочувственной жалости к подростку. Таков мир. Она могла бы быть на его месте, если бы была менее удачливой. Сколько у нее было ситуаций, когда она могла лишиться руки или ноги, когда те же глаза могли пострадать? Не сосчитаешь.

Кто знает, может, если что-то такое и правда случилось бы с ней, то она тоже установила бы себе протезы. Просто для того, чтобы выжить, а не сделать себя лучше.

Она делает несмелый шаг вперед, наконец, тусклый свет озаряет и ее, так что парнишка, может разглядеть свою цель для неудачного нападения. Но стоит наемнице только открыть рот, чтобы спросить, кто такой этот мальчишка и почему бродит ночью по коридорам компании, как он стремительно отскакивает к стене и прижавшись спиной, уставляется на Джессику удивленным и испуганным взглядом.

– Что с тобой? – Краст удивленно выгибает бровь и оборачивается, чтобы понять, что так испугало мальца. Мало ли, кто-то сзади подкрался, – Ты призрака увидал что ли?