Чтение онлайн

Прислужник встрепенулся и согнулся над кипой бумаг.

Наставник подал знак остановиться, стоило Роваджи подобрать саблю.

— Ну и что ты мне скажешь? — потребовал рыжий, обращаясь к одному, но придирчиво разглядывая другого.

— Скажу, что ему ещё учиться и учиться, — ответил Ристан. — На дело я бы его не отправил.

— Я у тебя совета не спрашивал. Просто скажи, насколько всё плохо? И стоит ли расстраиваться, если он помрёт?

Рыжий словно весь день преумножал раздражение, чтобы к вечеру хватило пусть и на локальную, но разрушительную катастрофу.

— Да не скажу, что плохо. Посредственно. Практики явно нет. Останавливаться не умеет. Рука не твёрдая, расхлябанная. В башке дурь, — полился ушат справедливых помоев.

— О, это точно, — согласился Рамиф.

— Но упорный, изобретательный и проворный. Хорошие ноги. Тот ещё плут. Небось ловко кошельки подрезал?

— Ты его рваньё видел? — усмехнулся рыжий. — Последний срезанный им кошель был не позднее, чем в прошлом году! Нет. Он просто идиот, который позарился на Экиа Кагмара.

Теперь пришёл черёд смеяться Ристану: громко и от души. Ничто так не веселит, как чужая глупость и невезение.

— Ну тогда расскажи ему, как я у тебя твой фальшивый кулончик увёл, — язвительно напомнил Роваджи, подпитывая хохот наставника и заставляя лицо сида перекоситься.

— Заткнись! С тобой я вообще говорить не хочу! Но сделаю милость, если переживёшь сегодняшний день.

— Боишься привязаться? — огрызнулся подопечный.

— О нет, мне на тебя откровенно плевать. Жалко будет только тех львов, что поимел с меня Кагмар за твою никчёмную шкуру. Но, если ты попытаешься меня обмануть и сбежать, то твоим белоголовым дружкам придётся вешать тебя по частям. Это ты понимаешь?

— Я не понимаю другого. Почему ты думаешь, что я не предпочту петлю смерти от какой-нибудь твари? — возмутился несостоявшийся вор и в сердцах швырнул тренировочный меч на пол.

— Еши! — процедил Рамиф. — Меньше тупи, быстрее соображай! У меня собрание через полчаса, поэтому уже через час ты должен дать мне хотя бы одну причину помириться с Мизаром. И только попробуй меня опозорить!

— Рановато для патруля. Обычно они сменяются в полночь, — произнёс Ристан, зачем-то посмотрев на окна у самого потолка. В горах сложно было определить время, но уже должен был наступить вечер.

— О, этому ушлёпку снова повезло! — с недобрым торжеством провозгласил колдун. — Еши в Крим прорвались. Вот только что, словно заказывали! Так что не вижу смысла мариновать его до патруля. Пусть идёт и еши своим языком донимает. А не покажет себя — позволю белоголовым его повесить. Лично Хаспину вручу, если что-то останется.

Сид щёлкнул пальцами и сунул Роваджи какую-то тряпку, чудесным образом возникшую из ниоткуда. То была новенькая и абсолютно чистая синяя рубашка.

— Живо надень. Ристан, что с оружием?

Наставник протянул простенькие ножны.

— Сабля. С рапирой без шансов, а прочее слишком короткое. А уж сабля, если до цели доберётся, рвёт и кромсает. Только мало чем она поможет, если он нарвётся на…

— Плевать! — отмахнулся рыжий. — Твоё время вышло. Одевайся, хватай оружие и за мной.

Ро нехотя расстегнул ремни портупеи, стянул свой куцый полукафтан, затем рубашку. Увлечённый боем, он не задумывался, зачем ему учиться ставить блоки и предугадывать невидимые скачки. Теперь же вопросы наводнили голову. Неужели пресловутые еши умеют фехтовать или обладают магическими способностями? Наверное, стоило об этом…

— За что тебя так? — спросил Ристан, взглянув на не раз сечёную спину.

— Не твоё собачье дело! — зашипел на него Ро, стараясь как можно скорее справиться со шнуровкой.

Наставник промолчал, а когда подопечный пронёсся мимо, подгоняемый криком Рамифа, тихо пожелал:

— Удачи.

Два с половиной года назад

В преддверии очередной голодной ночи Ро притащился в харчевню, так и не разжившись за день ни хлебом, ни делом. Хозяин встретил его угрюмо, но разрешил посидеть у огня. Улицу топил ливень, посетителей было мало, час поздний. Провалившись в мрачные думы, Ро пододвинул чью-то кружку с недопитым пивом и сделал жадный глоток.

— Я заплачу, — проворчал он, заметив взгляд хозяина, хотя знал, что карманы пусты.

— Да ладно уж, — махнул мужчина.

Его доброта не принесла облегчения. В тепле и с полупустой кружкой в руках пришлось захлёбываться в мыслях и воспоминаниях.

Первое, что обнаружил дезертир на вновь обретённой родине, — тошнотно-кислый смрад. Так пах дымьян — трава, которую выращивали на Юге в отдалении от поселений и трактов, где потом сушили и переправляли по всей стране. Именно её сжигали в кадилах, когда окуривали улицы, прогоняя лихорадку. Ро всегда подозревал, что от этой вони дохли заодно и блохи с клопами, а нищие спешили убраться куда подальше. Выглядел дымьян невзрачно: плоские перья пучками торчали из воды, перемежаясь с бурыми пушистыми колосками. Несколько часов ходьбы беглый кадет плевался, кривился и зажимал нос.

Второе открытие: деревни разительно отличались друг от друга. Люди и бисты селились порознь даже в городах, но там их территории ограничивались кварталами. В глуши невозможно было встретить ни одного рогатого в поселении клыкастых, или человека среди рычащих-пятнистых. Ро уважал бистов во многом за то, что у них всё было не как у людей. В самом хорошем смысле. Их инстинкты и принципы отличались понятностью и постоянством. «От Натиса к Отису», — так принято было говорить. Первый — бог личного «Я», тот самый дух зверя. Второй — бог порядка и стаи. Бисты не признавали чужие религии и не строили храмы, но всегда были верны себе и себе подобным. И вовсе не так, как алорцы. Беловолосые гнались за поголовным совершенством, в то время как мохнатые искали в каждом отпрыске особенность. Они принимали и старых, и молодых, и не судили по количеству пятен. Если речь, конечно, не о других семействах. Наверное, лишь потому, что межвидовые связи не приносили потомства, у бистов не существовало даже понятия «полукровки».

После проведённых лет в Алуаре люди в стране гроз показались особенно шумными и говорливыми, а ещё такими занятными! У местных кожа была гораздо темнее алорской, пусть и не бронзовая, как у ави. Солнце не ласкало её дни напролёт, но когда показывалось из-за туч — палило нещадно, словно сам Коллас гневался на иноверцев. Бесстыже зелёные глаза искрились всевозможными чувствами, в отличие от серого и голубого льда белоголовых. Волосы у халасатцев были каштановые или темнее, но многие модники красили их хной или каким-то ещё красителем, отчего они становились медно-красными под стать гардеробам.

За цветастые наряды алорцы называли соседей пестряками. То было оскорблением, обидным для тех, кто считал простоту и бесстрастность единственным совершенством. Халасатцы, напротив, считали блёклость и холодность признаком духовной нищеты и отсутствием воображения. Они находили множество способов справляться с непогодой, что сильно сказывалось на их быте. Даже многослойные одежды — не очередная прихоть модников, а способ укутаться от сквозняков. Яркие цвета использовали, чтобы прогнать хандру и скрасить промозглую серость.