Чтение онлайн

На опушке березовой рощи у аэродрома стоял большой деревянный щит с надписью: «Ферботен! Вход воспрещен!» Этот щит еще прошлой осенью установил сам Ян Маленький, но тогда он вовсе не интересовался тайнами березовой рощи. Теперь же он шел туда в обнимку с Люсей…

Сквозь подлесок, за колючей проволокой, виднелись складские строения, лежали штабелями в тени подсвеченных закатными лучами берез огромные тысячекилограммовые бомбы, мерно ходил часовой.

Аккуратно разложены бомбы по 50, 100, 250, 500 килограммов.

— Запомните, Ян? — тихо спросила Люся. — Да вы не на меня смотрите, а на бомбы!

Ян кивнул, мельком глянув на компас под рукавом на правой руке.

Слева послышались голоса немцев. Ян быстро повел Люсю вправо, в подлесок, но там им преградила путь доска с устрашающей надписью: «Ахтунг! Миненфельд!» Мины! Увидев под березами прошлогоднюю воронку от бомбы, Ян потащил Люсю к ее краю, толкнул вниз.

Лежа в заросшей травой воронке, Ян крепко обнял Люсю. Люся вырывалась… Слышались голоса патрульных, топот тяжелых сапог. Люся замерла. Ян поцеловал ее долгим поцелуем в губы.

У края воронки стояли, посмеиваясь, немцы с автоматами на груди.

— Сказки Венского леса! — сострил один. — Любовь на минах!

— Как в цирке, — подхватил другой. — Взорвутся или не взорвутся?

— Не реквизировать ли нам эту маленькую медхен?

Ян Маленький скорчил умоляющую мину, жестом руки попросил патрульных оставить его наедине с девушкой.

— Ладно! — усмехнулся старший патрульный, блеснув очками под каской. — Только целуйтесь потише, голубки! Нето бомбы сдетонируют! И в случае чего — мы вас не видели тут! Это вам не Грюнвальдский парк в Берлине!

Они ушли, посмеиваясь. Немцы явно приняли Яна за своего солдата.

Ян отодвинулся. Люся отвернулась, пряча пылающее лицо.

— Люся!… Панна Люся!… Я вас обидел? Так было нужно!…

Люся медленно села, потупив глаза, стала приводить в порядок растрепанные волосы.

— Ну что ж! — грустно сказал Ян Маленький. — Вам недолго осталось терпеть. Завтра наш план будет готов, и вы сможете больше не видеться со мной.

Люся подняла глаза на его расстроенное лицо и вдруг порывисто обняла его, поцеловала в щеку.

— Люся! — радостно прошептал Ян.

Люся отшатнулась.

— Пожалуйста, не воображай ничего, — сказала она, пряча улыбку. — Просто я думала, что эти фрицы идут обратно. Запомни — мы с тобой боевые друзья, и только. Друзья. Понятно? И никаких амуров!

Выходя другой тропинкой из рощи, они видели склад горючего. Под березами стояли треугольными группами по шесть штук большие бочки с авиационным бензином. Около двухсот групп — тысяча двести бочек…

За тщательно замаскированным окном слышался рокот моторов. Один за другим взлетали «юнкерсы» и «хейнкели». Вот уже много-много месяцев каждый день и каждую ночь бомбили они советскую пехоту и танки на исходных позициях, огневые позиции батарей, командные пункты и пункты связи, сбрасывали смертоносный груз на головы солдат в серых шинелях на фронтовых дорогах и в местах расквартирования войск за фронтом, выводили из строя мосты, разрушали узлы коммуникаций, аэродромы, лагеря партизан на Смоленщине и Брянщине.

И вот в поселке близ аэродрома зажегся за маскировочной шторой огонек. Как искра, из которой суждено было возгореться пламени. Ее зажгла горстка русских девушек и молодых поляков. Этот огонек горел за светомаскировочной шторой, в маленьком домике на улице, по которой топали коваными сапогами немецкие патрули, а при свете его Ян Большой, Ян Маленький, Вацлав и Стефан третью ночь напролет чертили подробный план военно-воздушной базы, указывая местонахождение штабов и казарм, бензозаправщиков и складов, помечая каждую огневую точку, каждый прожектор. Этот огонек можно было сравнить с огоньком, бегущим по бикфордову шнуру к заряду огромной силы…

— Пятнадцать палок! — шептал, стиснув зубы, Ян Маленький. — Баулейтер всыпал мне пятнадцать горячих! Добже! За них мне ответит сам рейхсмаршал авиации Герман Геринг!

А Ян Большой горячо говорил:

— Ребята хотят, чтобы вы и ваши смелые подруги, панна Люся, и русские партизаны в лесу знали, почему мы помогаем вам. С люфтваффе у нас, поляков, особые счеты. Я, панна Люся, своими глазами видел в кровавом сентябре тридцать девятого года, как немецкие «штукасы» — наше польское небо ими кишмя кишело — поливали огнем беженцев на дорогах, били из пушек по деревенским бабам и малым детям, зверски бомбили Варшаву.

— И нам от этих «мессеров» и «юнкеров» здорово досталось, — хмуро проговорила Люся.

Удивительно изменилась Люся за несколько дней. Став хозяйкой конспиративной квартиры, она сразу повзрослела на несколько лет.

— Скорей, Ян! — торопила Люся Маньковского. — В «Малютке» говорится, что под Харьковом и Севастополем идут тяжелые бои

— Гитлер еще дьявольски силен, — заметил со вздохом Ян Большой, наблюдая за работой товарища. — И авиация у него сильна. Значит, надо нам здесь, в тылу Гитлера, подрезать крылья люфтваффе. Эти «юнкерсы» бомбили Варшаву, бомбят Москву!… Мы будем драться за вашу и нашу свободу!

Когда план был готов, Люся попросила Яна Маньковского проводить ее через железную дорогу. За путями она остановилась и сказала:

— Ян, оставь меня здесь.

— Почему, панна Люся?

— Так надо.

Ян вернулся, а Люся направилась к дому Ани Морозовой, которая с нетерпением дожидалась ее.

— Сделали?

— Да.

— Здорово! Но работа у нас только начинается!

Вечером Аня встретилась с Яном Маньковским. Он передал ей листки с автобиографиями четырех поляков, согласившихся работать на советскую разведку.

…Поздно ночью Аню разбудил стук в окно. Она спала одетой, на случай бомбежки. Вскочив, вышла в сени. У калитки ее поджидал какой-то человек. На левом рукаве его белела повязка. Подойдя ближе, Аня узнала старшего полицейского Константина Поварова.

— Слыхала, Морозова? Наши опять двух соколов сбили! — сказал он Ане, как только она подошла к нему. И тихо спросил: — Составили?

— Да, план составлен, — прошептала в ответ Аня, — Принести?

— Давай! Я сниму копию, — сказал старший полицейский. — На всякий случай надо передать его и в другое место.

Рокот моторов на аэродроме заглушил их шепот.

Как изумились бы все они — подпольщицы и поляки, — если бы увидели, как она, Аня Морозова, их командир, человек, которому они доверили свою судьбу, свою жизнь, свои мечты, встретилась украдкой с известным во всей сещинской волости изменником и предателем, бывшим командиром Красной Армии, старшим полицейским! И она не только встретилась с этим человеком — с Константином Поваровым, — но и передала ему план Сещинской авиабазы, составленный подпольщиками с таким трудом и пылом, с риском для жизни.