Чтение онлайн

– И как же вам удавалось это делать?

– Хм?

– Я говорю про Атро – как вы могли жить рядом с таким ублюдком?

– Я просто помалкивал и не обращал на него внимания. Когда я пришел во дворец, я был не таким, как ты. Еще ребенком, едва уйдя из семьи, я поступил в гвардию. Мне было двадцать четыре года, когда деспот из Муслета объявился у ворот навесной башни и объявил меня избранным Нартиса. Я не желал быть орудием в руках Атро и не обращал внимания, когда он истреблял наше племя. Я больше походил на генерала Лаха, чем ты.

Изак кивнул. Ему приходилось встречать сурового белоглазого, вышагивающего по дворцу. Стражники говорили, что сам Бахль пригласил Лаха в храм Нартиса двадцать лет тому назад. Лах был единственным белоглазым, кроме самого Бахля, занимавшим солидный пост, но Нартис не признал его кранном. На теле Лаха остался шрам от удара молнии Нартиса, и, как поговаривали, душа его тоже была обожжена, так что теперь генерала не интересовало ничего, кроме службы своему повелителю.

– Так было, пока вы не встретили Инех?

По лицу Бахля пробежала страдальческая тень, но он лишь печально кивнул.

– Инех.

Герцог с наслаждением произнес это имя, словно оно было сладким на вкус. Изака подмывало задать новые вопросы, но он побоялся зайти слишком далеко.

– Значит, это правда?

– Что именно?

– Что лучше любить, а потом потерять, чем не любить вовсе.

Бахль горько усмехнулся и очень серьезно ответил:

– Ты странный парень. Не помню, чтобы раньше я встречал таких белоглазых. Хотя, это неважно… Только не переусердствуй в своем любопытстве. Что лучше – любить и потом потерять или не любить вовсе? Возможно, раньше я чувствовал, что действительно живу, благодаря Инех я и впрямь был человеком. Атро разъедал наше племя, как злокачественная опухоль, но, пока я не встретил Инех, я об этом не думал. Лишь Инех позволила мне увидеть все зло, которое творил Атро. Никому не пожелаешь жить после утраты любимой, но отказаться от счастья, которое у меня было… Если человек перед лицом богов пожелает, чтобы у него вовсе не было любви, значит, он никогда и не любил.

– Простите.

Это слово прозвучало нелепо, бессмысленно.

Бахль не ответил, только печально вздохнул. Он вдруг стал похож на грустного старика, но постепенно прежнее бесстрастное выражение стерло с его лица все чувства.

– Не нужно меня жалеть. Бесполезно жалеть повелителя Фарлана – и это напомнило мне об одном деле. Лезарль говорил, что ты не умеешь сдерживаться на собраниях. Вот еще один навык, которому ты должен научиться.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, например, ты оскорбил маршала Кветека. Ты был прав, но твоя правота дорого стоила Лезарлю.

– Что ж, этому маршалу и так много платят, а он еще требовал, чтобы Лезарль устроил его женитьбу. Он просто пускал слюнки при мысли об этом!

– Та девушка служит во дворце, верно? Я ее видел. Может, ты сам пускаешь слюнки при мысли о ней?

– Девушке всего четырнадцать! А маршалу Кветеку уже шестьдесят, у него есть взрослый наследник. Ему поздно заводить вторую жену.

– Но она у него будет, хочешь ты того или нет. А если тебе все-таки удастся ему помешать, маршал переключится на служанок в своем доме и будет прогонять их, как только пресытится ими. Но если он женится, это будет сдерживать его порывы, а той девушке все равно пора замуж. И такая женитьба означает, что скоро она окажется богатой вдовой. Так что в следующий раз, прежде чем поучать старших, подумай.

– Я и не поучал. Просто маршал мне не понравился. Почему я должен молчать?

– Вот этому ты и должен научиться.

Изак насупился.

– Возможно, но мне не хочется. Всю жизнь мне приходилось терпеть, помалкивать, даже если я бывал прав, сносить оскорбления людей, которых без труда мог разорвать пополам. Люди и сейчас, наверное, меня ненавидят. Зато теперь я могу не обращать внимания на их ненависть.

До сей поры Бахль, казалось, интересовался разговором, словно беседа что-то напомнила ему, но теперь проворчал:

– Замечательно, но впредь постарайся не наживать врагов – они и сами появятся, без твоего участия. И чем спокойнее ты будешь себя вести, тем проще будет нам обоим.

– Изак, пора.

Изак не ответил, только поднял руку в знак того, что слышал Тилу. Он сидел на подушке в дворцовом храме, расположенном в верхних ярусах башни. Все стены здесь были украшены изображениями охотящегося Нартиса, потолок был расписан под ночное небо. Многочисленные колонны имели вид деревьев, раскинувших ветви под потолком.

Это помещение было истинным оазисом уединения, доступным только для богатых, сюда не проникала дворцовая суета. Даже в личных покоях Изака, великолепных комнатах на втором этаже главного крыла, всегда царили шум и суета: бегали слуги, в коридорах шумели стражники и жители дворца, а снаружи, с тренировочной площадки, постоянно доносились стук копыт и громкие команды.

Но часть своего свободного времени Изак мог проводить здесь, наверху, куда разрешалось подниматься очень немногим. Когда он не упражнялся и не сопровождал Лезарля на многочисленных собраниях, он рылся в пыльных закутках библиотеки, готовясь стать весомой политической и религиозной фигурой. И от этой необходимости никуда было не деться.

Мысли Изака обратились к человеку, который наверняка поджидал его сейчас внизу. Лезарль давно научил его: не надо спешить на встречи, если только ты не встречаешься с близким другом. Лезарль никогда не спешил даже к повелителю Бахлю; когда его вызывали к повелителю, он не сразу прерывал свои занятия и отправлялся к герцогу, не теряя чувства собственного достоинства. Поэтому по срочным делам Бахль не отправлял к нему слугу, а являлся сам.

Изак жил во дворце всего две недели, но уже понял преимущества такого подхода к делу. Нельзя сказать, что он полюбил Лезарля, но его уважение к главному распорядителю росло с каждым днем. Этот человек мог довести Изака до бешенства одной улыбкой или легким взмахом руки, но кранн понял, какую цену тебе придется платить, если будешь позволять себе раздражаться и потакать окружающим.

У Лезарля имелось доходное поместье в Анви: как сказал повелитель Бахль – прекрасный пример того, к чему может привести приступ раздражения во время заключения пари.

Лезарля всегда окружала аура уверенности – казалось, ее можно было потрогать руками, и благодаря ей он сильно отличался от остальных и почти напоминал повелителя Бахля. Изак пришел к выводу, что ему самому стоит научиться в придачу ко всему и такой уверенности.

– Тила, ты в детстве слышала историю чаши Амавок?

– Конечно, – ответила служанка. – А почему вы спрашиваете?

– Потому что я ее не знал. Я плохо знаю старые сказки. А вон та картина как раз изображает именно эту сказку. Я много раз видел картину, но не догадывался задать вопрос, а сегодня заметил, как Лезарль отправлял целую повозку золота в Мерлат, и все из-за той злосчастной чаши.

– Чаша Амавок породила раздоры с племенем йитаченов. С тех пор произошло и много других бед.

– Но дело в том, что я-то ничего не знал, и мне пришлось спрашивать, отчего я выглядел круглым дураком…

– Изак!