Чтение онлайн

— Я только позвоню, и сразу же вернусь, — пообещала леди.

Видимо, задержанная отпрашивалась, чтобы связаться со своим адвокатом.

После нуля я сменился и ушел спать. И о дальнейшем ходе событий могу только догадываться, исходя из показаний других свидетелей у трапа, зачастую туманных и противоречивых.

Первым человеком, встретившимся мне на пассажирской палубе, был капитан Дормидонтов собственной персоной. Дормидонтыч снова был облачен в мундир с капитанским жетоном заместо звезды шерифа и официален. В шесть утра это было дурным признаком.

— Так, дорогой. Поднимись ко мне в каюту.

Опять? Переборщил Витька. Похоже, Дормидонтыч напрочь забыл о вчерашней амнистии.

— Садись, дорогой, — все так же вежливо указал мне на стул Дормидонтович. Однако, по сравнению со вчерашним, были и изменения: на диванчике около сейфа всхлипывала в платочек Нонна Бабаян. Эта-то при чем?

— Так, дорогой. На тебя поступило официальное заявление. Ты изнасиловал женщину, — прояснил ситуацию Дормидонтыч.

— Эту? — переспросил я, чтобы не возникло недоразумений. Дормидонтыч кивнул.

— Много я тебе не обещаю, но три года гарантирую, — " утешил" меня капитан.

— Ты что, не знал, что это моя гостья? Как ты посмел?..

Сложность моей ситуации заключалась в том, что только вчера, на этом же месте, я клялся Дормидонтычу не посылать его в присутствии посторонних, тем более — прекрасных дам. Некоторое время я пытался решить для себя вопрос, можно ли отнести сидящую на капитанском диванчике помятую, в потеках туши с ресниц, даму, к разряду прекрасных, но потом решил не рисковать и попытаться подобрать печатные синонимы к тем словам, которые так и рвались на защиту честного вахтенного у трапа.

— Дормидонтыч… э-э… глупости все это, — промямлил я наконец, краснея от стыда за свой стиль. Где ясность мысли, где экспрессия?

К тому же, первичный испуг от гарантированных трех лет уже прошел, и дело представилось мне уже с другой, щекотливой стороны. Я с трудом сглатывал смех.

Дормидонтыч вопросительно взглянул на потерпевшую.

— Не этот, — покачала головой жертва насилия.

— Кто там из механиков на вахте? Дядю Федора ко мне, — приказал мне Дормидонтыч, всем своим тоном показывая решимость довести свое расследование до конца.

Очная ставка с Дядей Федором прошла по тому же сценарию, только срок гарантированно возрос до восьми лет с конфискацией имущества. Чувство юмора все еще не вернулось к Дяде Федору, так как утерянные доллары по-прежнему не были им найдены. Грядущую конфискацию своего имущества он воспринял всерьез.

— Что за чушь? — жаловался он старпому.

— Прихожу в свою каюту — на столе недопитая бутылка водки, на койке — вот такая задница, — Дядя Федор по-рыбацки развел руками для наглядности.

— Но я то на нее внимания не обращаю, мне ж под койку надо заглянуть… А ну подвинься, разлеглась тут, говорю…

Дядя Федор на мгновение умолк, сраженный какой-то мыслью.

" Неужели вспомнил?" — подумал я.

Но нет, мысль была еще более неожиданной:

— А если бы жена приехала? — то-ли у себя, то-ли у старпома спросил Дядя Федор.

Не знаю, сколько гарантированных лет лесоповала было бы обещано капитаном Дормидонтовым на экипаж в целом, если бы на одной из последующих очных ставок им не было сказано:

— Так, дорогой. Времени на чистосердечное признание у тебя осталось… — привычным движением Дормидонтыч поднес к глазам запястье левой руки с купленным еще в Нигерии хронометром "Ориент" (с автоподзаводом), и убедился в его отсутствии. Не автоподзавода, а "Ориента", как такового.

Недобрые сомнения закрались в душу капитана Дормидонтова. Он поспешно встал и открыл рундук. Помеченная звездой шерифа куртка также отсутствовала. Дормидонтыч по-новому взглянул на свою прижатую столом к диванчику гостью.

— Вахтенный! Головой за нее отвечаешь! В гальюн — под конвоем… — скомандовал Дормидонтыч, прежде, чем стремительно покинуть каюту.

— Есть, — ошарашенно согласился очередной подозреваемый, обалдевший от столь быстрой перемены.

— Ты кто?

— Сахарский лесоруб.

— Так в Сахаре же леса нет.

— Теперь нет, — уже рассказывал анекдот в тему кто-то из условно осужденных моряков, когда капитан Дормидонтов выскочил из надстройки и устремился к вахтенному у трапа.

— Все здесь? Ржете, жеребцы? На чьей вахте…

Бог ты мой, ну почему все дурки происходят именно на моей вахте? Но капитан Дормидонтов был справедлив. Услышав мои показания о том, что озябшая гостья была проведена им до трапа лично…

— Через час вернуться обещала? — переспросил Дормидонтыч, и автоматически вскинул к носу левое запястье.

— А ч-черт! — было самым мягким выражением из последовавшей за этим как минимум трехминутной тирады с употреблением не только могучих русских, но и шаблонных английских, вычурных испанских и гулких турецких ругательств.

— Доброе утро, капитан, — раздалось с причала.

Я приходила вчера вечером, но Вас не застала…

Это была она. Та самая прекрасная буфетчица, чей мягкий слух капитан Дормидонтов решил беречь вплоть до списания моряков с судна.

Да ..... ... . ..., - сказала незнакомка, чтобы утешить Дормидонтыча.

Я во Владике, .. .... ...., долго на рыбаках работала, иногда шикотанская красавица какая-нибудь так моряка обчистит… Они ж там, ..... ......, со всего Союза на сайровую путину собирались. ...... .....!

Мы с Витькой переглянулись.

— Наш человек, — сказал Витька.

Дормидонтыч еще некоторое время удерживал в заложницах оставшуюся в его распоряжении гостью, под конвоем из двух матросов водя ее по злачным местам города-сказки.

Убедившись, что ожидаемого результата подобные экскурсы не дают, он подключил к делу знакомого капитана из уголовного розыска, который в течении получаса нашел для друга-Дормидонтыча то, что он искал. Вернее, ту, которую искал. Потому что ни куртки, ни звезды шерифа, ни самозаводящегося "Ориента" при ней уже не обнаружилось. Дама успела обтяпать бартерную сделку с торговцем спиртным еще прошедшей ночью.