Чтение онлайн

Но вот же, оказывается, держало (собственно, и держит пока еще) правовое мое и такой камень за пазухой. А теперь торжественно вынимает его и говорит: не бойся; на фиг мне твоя жилплощадь; раздумало я.

Но это, конечно, просто психологический прием. Чтобы я тоже чувствовал благодарность. А обращаются вообще-то не ко мне.

И, между прочим, не к миллиардерам. Которых всего-то в стране ничего. Как в поэме про бакинских комиссаров: двадцать шесть их было, двадцать шесть. С ними, я думаю, разговор особый.

Но, кроме них, есть тысячи и тысячи когда-то шустрых, а нынче нервных. Бормочущих разные цифры во сне. Просыпающихся в холодном поту.

Даже среди нашего брата-литератора: почти все - голь перекатная, но два-три человечка во время оно проявили смекалку. Кто детский садик приватизировал под зимнюю дачку, кто кусочек особнячка на набережной приспособил под культурную жизнь. Не Бог весть какое, а все-таки имущество. И оно шепчет по ночам: помнишь, чье я прежде было? Помнишь, почем ты меня приобрел? И беспокоится человечек, суетится. И отрабатывает команду "голос!" немножко громче, чем самому бы хотелось. И делается смешон.

И вот, наконец, его пожалели. Расслабься, говорят ему, будь вальяжен, как настоящий добросовестный приобретатель.

А он, кстати, такой и есть.

Достояние - да, когда-то принадлежало народу. Но было отнято у него государством. Потом само государство было приватизировано - своим же собственным аппаратом. Аппарат же взял большую часть собственности себе, но с кем захотел - поделился. Ну и хорош комплексовать.

Теперь все вздохнут полной грудью. И сыновья добросовестных покупателей возьмут в жены дочерей добросовестных продавцов. А там, глядишь, пойдут обеспеченные детишки.

От миллиардеров тоже предвижу пользу для генофонда. Их внуки будут, как минимум, миллионеры, правнуки - стотысячники, да и праправнуки не пропадут.

А Ходорковский пускай сядет. И пусть сидит. Как говорится - приговорчики в строю.

Кому в лоб, кому в пах.

А зато нас, может быть, не тронут. Ведь это - главное?

Правды нет - ладно. Справедливости не видно - обойдемся. Порядка ни грамма - тоже переживем, если повезет.

Всерьез говоря, грустней всего, что нет - и давно уже нет - в России безупречного человека. Праведника. Который был бы гарантом здравого смысла и доброй воли.

Такого, как Иоанн-Павел II, Римский Папа.

Олицетворение христианской совести. Милосердия. Благожелательства.

Я пишу весь этот вздор про якобы экономику, якобы политику, якобы общественную жизнь - однообразную, как согласное жужжанье насекомых, - а в это самое время уходит с планеты Земля последний наш великий современник.

Которому верит весь мир. Которого любит весь мир.

А Советский Союз пытался его убить. (Как выяснилось только что; как будто прежде кто-то сомневался.)

А Россия не пустила его в гости.

Думаю, нет другой страны, где на него обрушили бы столько клевет и оскорблений.

И так во всем. Словно мы чужие всему человечеству. Не участвуем в его радостях, исподтишка радуемся его горестям.

Как, если помните, весь мир поминал жертв тихоокеанского цунами, - а мы не стали поминать. Словно приняли сторону аллигаторов.

И я боюсь, что это вечное отчуждение не пройдет нам даром. Нам всем, а не одним только злым и корыстным дуракам, которые навязали нам такое отчуждение.

Но Иоанн-Павел II, несмотря ни на что, Россию благословил.

Не работает у нас это присловье: жизнь всегда возьмет свое. Наша - не берет. Наоборот, только тем и занимается, что присваивает чужое.

И нарочно портит. В частности - обожает пародировать классическую русскую литературу.

Вот - не поверите - только вывел я эти слова, как по радио - новость: Рамзану Кадырову присуждена премия "Серебряный голубь". На полном серьезе, с поздравлениями от официальных персон. А ведь "Серебряный голубь" - это знаменитый некогда роман (1909) Андрея Белого: про интеллигента в сектантском подполье. Где голубь - термин, обозначающий скопца. Мои поздравления.

Но это - так, случайный утвердительный кивок. А мой-то повод был - поэма Блока "Двенадцать".

...И идут без имени святого

Все двенадцать - вдаль.

Ко всему готовы,

Ничего не жаль...

Какие в свое время были споры: куда шагают эти самые двенадцать, и кто этот призрак, с которого они не сводят глаз, - в белом венчике из роз. Не Христос же, в самом-то деле, - приклеенный, по мнению многих, для рифмы. Предлагались язвительные варианты: впереди - Абрам Эфрос, или: впереди идет матрос.

И вот загадка разрешилась: матросы - все. То есть все двенадцать. И поспешают они из-под города Ломоносова в Санкт-Петербургский комитет солдатских матерей. А в перспективе, в белом венчике из роз, поджидает их, конечно, военный прокурор.

Экспертиза, как это называется, снимет побои. Следователи запишут на пленку сто тысяч раз слышанный рассказ: как заводят в красный уголок и там напрягают на произвольные суммы, а за неуплату, значит, учат чем попало по чему попало или, там, опускают... Это все не интересно, это практически норма, и даже недовыполненная: никому из двенадцати не сломали позвоночник, выбросив из окна, и не повесили за шею на проволоке в сортире.

А интересно, что в день побега прорезался на экране надлежащий адмирал и, выпятив над жирными щеками гляделки, доложил защищаемой отчизне: всё - клевета и чепуха; какие там побои? царапины! причем дезертиры нанесли их себе сами.

Адмирал, адмирал! Застрелитесь!

Нет, кроме шуток: если назначенные вами комиссии почему-либо вынуждены будут признать, что травмы у матросиков (удостоверенные врачами) - неподдельные, - слабо расцарапать себе золоченым кортиком брюхо? Так и будете, соврамши на всю страну, принимать парады?

Будете! спорим, что будете.

Вы же существо государственное.

Щедринский афоризм: "Веселие Руси есть лгати" - устарел.

В эпохи типа советских это уже не забава, но священный долг. Единожды, по рассеянности, не солгав, можно подорвать всю обороноспособность начальства.

Поляки, например, этого не понимают. Да и прочее человечество, и даже у нас кое-кто. Удивляются: что теперь-то скрывать про Катынь? Когда мы сами давно уже проговорились: да, расстреляны там 25 700 человек; да, поляков - офицеров и не офицеров; да, нашими (в смысле - органами); да, по приказу из Кремля. Мы даже вроде полуизвинились, как бы сквозь зубы, но все-таки.