Чтение онлайн

— Слушай, а это что — тоже муха? Как она называется? — вдруг спросил он, останавливаясь возле рисунка, на котором было изображено какое-то странное насекомое.

— Самка горбатки.

— Смотри-ка, у нее крыльев нету.

— Нету крыльев, — сказал Тэцудзо. Первый раз с начала учебного года он заговорил с одноклассниками.

Самое странное, что никто из ребят не удивился. И Кацуичи, и Такеши, и Бундзи — все восприняли это как должное. Вот если бы тут была Котани-сэнсей, она бы, скорее всего, заплакала от радости и удивления. И, наверное, принялась бы размышлять о том, какие же все-таки загадочные создания эти дети.

Потом все играли в мавари сёги и в кучу-малу.

Когда дедушка Баку вернулся с работы, то не сразу вошел в дом. Некоторое время он стоял у двери, глядя на то, как весело играет с другими ребятами его внук. Потом тихо вытер набежавшую слезу.

Забастовка длилась уже неделю. На восьмой день Котани-сэнсей побывала на двух собраниях. Первое — экстренное собрание ассоциации родителей и учителей школы Химэмацу — началось в два часа дня с выборов председателя.

Поприветствовав всех собравшихся, свежевыбранный председатель приступил непосредственно к делу:

— На повестке сегодняшнего собрания родительской ассоциации нашей школы стоит, как было объявлено ранее, только один вопрос. А именно, вопрос о переносе мусоросжигательного завода. В процессе заседания нам предстоит четко определить нашу позицию по данному вопросу. Уникальность сегодняшнего собрания в том, что мы выражаем свою позицию не только как родители, но и как жители данного района, и это может ощутимо повлиять на конечное решение, которое вынесет муниципалитет по данному вопросу. Сегодня здесь присутствуют представители всех заинтересованных сторон, и я надеюсь, что большинство остававшихся до сих пор невыясненными моментов прояснятся в процессе заседания. Позвольте мне начать с объявления. Согласно только что полученной информации перенос завода, в связи с осложнившимися обстоятельствами, откладывается на месяц.

По залу пробежал шумок.

Большинству присутствующих эта новость явно не понравилась.

Собрание началось. Один за другим начали выступать представители разных заинтересованных сторон. Муниципалитет и рабочие завода, так и не пришедшие ни к какому соглашению, стояли на противоположных позициях. Представители школы напирали в основном на то, что нужно как можно скорее решить все проблемы, которые не дают в полной мере обеспечить защиту прав детей на образование. Казалось, речь идет не о конкретных детях, а о каких-то гипотетических учениках. Это было невыносимо. Адачи и Котани-сэнсей сидели с расстроенными лицами.

Потом встала дама, назвавшаяся представительницей районного общественного движения за права граждан.

— Как сообщил нам господин председатель, — начала она, — перенос завода откладывается еще на месяц. Извините, но я не понимаю, что здесь вообще происходит?!

Послышались аплодисменты. Кто-то закричал: "Давайте отложим и эту отсрочку тоже! Откладывать, так откладывать!". Раздался дружный смех.

— Мы уже не первый и не второй день боремся за то, чтобы мусоросжигательный завод перенесли за пределы жилого района. Мы уже четыре года собираем подписи и подаем прошения.

— Вот именно! — послышались выкрики из зала.

Дама повернулась к представителям муниципалитета и повысила голос:

— Приезжайте, поживите здесь. В любом месте этого района. Стоит только повесить сушиться белье, и через пять минут оно уже все в копоти и в грязных пятнах. В домах, несмотря на жару, надо все время держать окна закрытыми, потому что пепел залетает в комнаты, и между прочим, даже в тарелки с едой. Это по вашей вине мы, добросовестные налогоплательщики, ведем такую невыносимую жизнь. И не надо делать вид, что вас это не касается! А теперь из-за каких-то осложнившихся обстоятельств вы откладываете все на целый месяц?! Хватит издеваться над нами!

Снова раздались аплодисменты.

— Кто, позвольте узнать, осложнил обстоятельства? Не вы ли сами? Почему из-за ваших обстоятельств мы снова должны страдать? Все, что говорите вы, и все, что говорят рабочие завода, — это полная чушь. Вы ведь сами этих рабочих нанимаете, правда? Значит, это ваши внутренние дела. И не надо нас, посторонних людей, в них вмешивать! Вам должно быть стыдно! Стыд-но!

На этот раз зал разразился овацией.

Представители муниципалитета сидели с кислыми лицами.

— Не надо обманывать нас и ссылаться на внезапно возникшие проблемы. Проблема только одна — мы, жители этого района, хотим, чтобы завод как можно скорее отсюда исчез. Вот и все. И больше никаких проблем. А ваши интриги нас не касаются.

— На этом, — сказал председатель, — выступления заинтересованных сторон завершены. Переходим к публичному обсуждению вопроса. Желающих высказаться попрошу поднять руку.

Одна из женщин, сидящих в зале, подняла руку.

— Я полностью поддерживаю позицию Сэко-сан, которая выступала здесь до меня. Невозможно представить себе более наглядный пример загрязнения окружающей среды и нанесения вреда обществу. В этой школе на кухне двойные окна: одно — стеклянное, чтобы в еду не падал пепел, другое — из металлической сетки, чтобы защититься от мух. Разумеется, поварихам тоже приходится нелегко, но с другой стороны у нас не остается выбора: проблеме питания детей в этой школе необходимо уделять гораздо больше внимания, чем в других школах. И мы, родители, больше не в силах мириться с таким положением вещей. Это несправедливо — заставлять большинство страдать из-за того, что с меньшинством обращаются как-то не так. Прежде всего нужно думать именно о большинстве.

После этой женщины выступили еще два-три человека, которые сказали примерно то же самое.

— Кто-нибудь хочет высказать другое мнение? — спросил председатель и выжидающе оглядел зал.

В одном из задних рядов поднялась рука. Это был отец Кацуичи:

— У меня есть несколько вопросов. Первый мой вопрос к рабочим с завода. Почему вы сами не бастуете, а заставляете бастовать своих детей? Они-то чем виноваты? И еще один вопрос к Сэко-сан. Если бы вашего ребенка переселили на насыпной участок и заставили бы ходить оттуда в школу, что бы вы сделали?

На первый вопрос вызвался ответить отец Токудзи.

— Я человек необразованный и красиво говорить не умею. Поэтому я просто скажу, что думаю. Вот тут одна из выступающих, кажется Сэко-сан, сказала, что мол, кончайте, вашими внутренними разборками осложнять жизнь другим людям. Ну, или что-то в этом роде. Так вот, она не права в том смысле, что мы как раз и не хотим осложнять жизнь другим людям и потому решили не бастовать. Между прочим, у рабочих есть полное право на забастовку, но мы крепимся из последних сил. Мы подумали, что если не пустим детей в школу, то от этого пострадают только наши дети, а не другие люди. Это во-первых. А во-вторых, знаете, есть такая пословица — если на тебя искры летят, сам от них и отмахивайся. При переезде на насыпной участок хуже всего придется детям, вот мы и решили — раз это касается в первую очередь их, пусть они попробуют сами постоять за себя. Мы хотим, чтобы они научились бороться за свои права.

Потом на вопрос отвечала Сэко-сан.

— Вот вы меня спросили, что бы я сделала, если бы моего ребенка переселили на насыпной участок и заставили бы ходить оттуда в школу. Я отвечу, что в таком случае я бы четко определила для себя, где кончается моя частная проблема и начинается проблема общественная. Свою частную проблему я уж как-нибудь решила бы своими собственными силами и, поверьте, не стала бы мутить воду и выдавать ее за проблему всего населения.

Отец Кацуичи снова попросил слова.