Чтение онлайн

Задумчиво постучала указательным пальцем по губам, чем привлекла внимание и интерес Амира.

Хм, а что я теряю? Даже если он каким-то образом смог проникнуть в мои сны, то почему бы и не поговорить? Ведь избежать сновидения у меня уже не получилось. А высказать друг другу всё накипевшее мы так и не смогли. Главное, в любом случае не проболтаться, где я и чем занимаюсь, а в остальном эта беседа может стать очень интересной.

— Знаешь, Амир, а ведь возможно я действительно ревную. Но ты сам во всём виноват. Я не собиралась становиться эгайей в чьём-либо гареме. Как и продавать себя в рабство. Так сложились обстоятельства, — сообщила ему частичную правду, когда он приподнял в удивлении бровь. — Всегда мечтала встретить мужчину, у которого я буду единственной и любимой. Которому смогу доверять и идти с ним по жизни рука об руку, принимая самые важные решения, по крайней мере, что касаются нас обоих, вместе.

Я на секунду замолчала, набирая побольше воздуха в лёгкие, чтобы продолжить, и всматриваясь в лицо собеседника, как он воспринял моё откровение. Он нахмурился, прежняя лёгкость моментально слетела.

— Почему ты думаешь, что со мной тебя бы ожидала другая участь?

Ну не нахал ли?!!!

— А как ещё можно было воспринять твою ложь и манипуляции? Или хочешь сказать, что «Ильдар» — плод моего воображения? Мало того, ты молчал о нашей связи, заочно решив, что я буду в восторге, когда пойму, что становлюсь твоей айной. И всё это время твою постель грели другие претендентки, которые, к тому же, не гнушались похвастать передо мной своими достижениями. Так отчего ты решил, что навязывая мне свою волю, не доверяя мне и манипулируя, ты можешь достигнуть моего безоговорочного доверия и моей любви?

Лицо Амира окаменело, черты заострились и весь он стал похож на хищную птицу, ненадолго приземлившуюся на камень, чтобы очень скоро покинуть его, вспорхнув над своей добычей.

— Если бы ты осталась до утра, то узнала бы и о привязке, и о личности «Ильдара». Она нужна была всего лишь для традиционной проверки айны. И доверить её другому я не смог именно потому, что ты мне слишком небезразлична. Но кто бы обвинял меня во лжи? А ты честна сама с собой? Всегда есть выбор. Никто не принуждал тебя становиться моей и не брал силой, не так ли, Дина? — вкрадчиво произнёс он, каким-то волшебным образом оказавшись возле меня, словно бы обволакивая своей силой притяжения. Одним ловким движением приподнял за талию и притянул к себе, даря пьянящие, сводящие с ума поцелуи.

Чёрт! Почему тело так бессильно перед этим притяжением? Привязки же уже нет?

— Ты желаешь меня так же сильно, как и я тебя, — произнёс он, оторвавшись от моего разгорячённого тела.

Да что ж такое?! Возьми себя в руки, Дина! Опять всё повторяется!

Оттолкнула его и взорвалась от бешенства, припечатав гневной тирадой:

— И? Так же ты желаешь каждую из своих эгай. Не зря они оказываются в твоей постели. Но почему-то ты не делаешь весь свой гарем айнами. У женщин те же чувства и желания. Да, ты привлекателен и притягиваешь меня, как мужчина. Но что дальше? Где уважение и чувства ко мне, а не к той роли, которую я должна сыграть в твоей жизни? Оставаться там, в твоём гареме одной из сотни роз и меряться колючками с другими девушками, приняв правила игры, я не собираюсь.

— Дина, с тех пор, как я встретил тебя, в моей постели не побывала ни одна другая женщина. Мне нужна только ты, я думал, ты чувствуешь это…

Не похоже на ложь. Как хочется верить. Сердце застучало быстрее, и моё внутреннее «я» возликовало! Быть может…

Оборвала себя и вздохнула, вспомнив, что это не единственные камни преткновения. Мы из разных миров и не сможем быть вместе. Да и кто сказал, что завтра ему не захочется разнообразия, а гарем тут как тут. Как же обьяснить ему, что мы не подходим друг другу?

— Послушай, Амир, айна — это девушка, которая похожа или противоположна шагесу по духу. Мы с тобой очень схожи, наверное поэтому так притягиваемся друг к другу. А теперь представь, что ты оказался бы на моём месте. Смог бы стать чужой тенью? А ведь если я останусь там, в твоей золотой клетке, вскоре потеряю себя, — продолжила спокойнее и тише, отвернувшись от него и глядя вдаль невидящим взглядом. — Несмотря на то, где и как я оказалась, во мне живёт дух свободного человека. Я хочу созидать и создавать, быть не просто чьим-либо украшением и приложением. Быть кем-то, кто меняет мир, а не живёт, плывя по течению. Готов ли ты пожертвовать чем-то ради того, чтобы я была с тобой? Поменять уклад своей страны и сделать меня единственной не потому, что это моё условие, а из уважения к моим чувствам?

Красноречивая тишина последовала за этим вопросом. Я резко развернулась и… проснулась.

Амир

Несколько недель с дня побега Дины прошли мучительно медленно. Связь пропала, но меня всё равно не покидало чувство пронзительной потери. Дина за столь короткое время успела въесться мне под кожу. Стать моим наваждением. Желанная и единственная и так мне необходимая, словно источник путнику в пустыне. Я восхищался её умом, смелостью и находчивостью, был заворожен её внутренней силой, стержнем, удивительным для восемнадцатилетней девушки. Всё во мне твердило: «Моя». И в то же время она была недосягаема.

После разговора с Музаффаром, а потом и открытия некоторых фактов, подтверждавших его теорию, я согласился с его доводами, что подобное положение вещей самое оптимальное на сегодняшний день. Дина сама помогла обезопасить себя, не подозревая об этом.

Противостоять Владыке Фавии было намного проще, когда я знал, что Дина в полной безопасности. А именно он, как я выяснил благодаря неудачному нападению на меня, стоял за всем этим спектаклем. Слишком большая независимость Южных земель давно стояла Каххару поперёк горла. Да и мой отец был чересчур сильным магом, чтобы Владыка оставил его в живых.

Век мага долог, и Каххар решил, что успеет стать за время своего правления самым выдающимся и великим Владыкой, примерив на себя роль повелителя всего Восточного континента. А для начала ему нужно было упрочить своё положение в Фавии, убрав пользующиеся чрезмерной свободой автономии.

Когда я пришёл к власти, Каххар приблизил меня к себе, сделав другом и советником, а на деле пытаясь контролировать каждый шаг, как я теперь понимаю. Он рассчитывал, что молодой, а значит слабый и неуверенный Повелитель, наделает кучу ошибок, примет непопулярные законы и очень скоро заставит своих подданных желать его свержения и, в итоге, жители Южных земель будут счастливы справедливому Каххару, упразднившему независимость этой части Фавии и принявшему под тёплое крыло претерпевающие не лучшее время земли. А потом уже можно приниматься и за Нигал.

Но случилось не так, как он себе представил. Я оказался отнюдь не слабохарактерным юнцом, а принятые мной вполне осознанные шаги к постепенному улучшению тяжёлых условий существования малообеспеченных слоёв населения принесли не гнев и порицание, а поддержку простого народа.

Да и часть знати давно созрела к прогрессивным нововведениям, понимая, что труд свободных вольнонаёмных работников под час намного эффективнее, чем труд рабов. Я уж не говорю о том, что обращение некоторых шагесов с рабами ничем, кроме как беспочвенной жестокостью, объяснить нельзя было, и подобное самодурство уж точно могло привести к непредвиденным последствиям, таким, к примеру, как восстание, так что изменения были приняты весьма своевременно.

Со временем я собирался полностью упразднить рабство, действуя постепенно и мягко. Наверное, именно эти мои идеи и привели Каххара к мысли, что долго мне не править. И теперь, поняв, как ошибался, он решил пойти другим путём, совершая покушение за покушением. Если Южные земли останутся без Повелителя и без наследника, которым я не успел обзавестись, то вполне вероятно, что Владыка объявит о назначении временного правителя из своих самых верных прихвостней, который уж точно примет «верные» законы о переходе Южных земель под полное подчинение Фавии. Ну а что бывает более постоянным, чем временные меры?