Взгляд ребенка
Шрифт:
Прошептал: «Вы, друзья, не тревожьтесь».
Собрал он в кружок и коня, и солдат,
И бублик там был (но во рту).
Пытался он с ними мечты обсуждать,
Смотря им в глаза – в пустоту…
Пустые глаза. И темные были.
Не жили!
Они рядом с ним.
Лишь только застыли,
Как только их сшили,
Со взглядом стружили одним.
***
За окном воет вьюга,
Видения друга
Приходят к Петруше во снах.
Крики ужасные с дальнего юга
Внушают тревогу и страх.
Скука и скука,
И скука по другу!
Проснулся от стуков
Впотьмах.
Вспрыгнул мгновенно,
Холодные стены
Дрожали, и стуки в ушах.
Оттенки тех звуков давались для слуха
Тяжелою музыкой, да…
Вышел Петруша, вдруг стало так глухо.
Увидел – вокруг темнота…
В окне побелело и быстро исчезло
Железо
Как будто в ночи.
Петруша боялся, ох, как он боялся
Туда, к нижней двери идти!
А они всё стучали. Петруша идет.
Слезинка стекает по щёчке.
Кто-то за дверью усиленно ждет,
В эту претёмную ночку…
Сынок подошел, заскрипел старой дверью,
А дверь приоткрылась – открылась, а там:
Снеговик (ведь живой), короткою жердью
В окна он бьет, создавая шум-гам.
«Я из снега, как видишь. Мне холодно тут.
Поди-ка, постой на морозе!» —
Сказал Снеговик, известнейший плут,
И стал вдруг ужасно серьёзен. —
«У вас, я смотрю, и печка, камин!
Тепло я отсюда почуял.
Пожить бы у вас, мисье, господин,
Я ночку у вас поночую…»
– Сказал он, почвякал. Опишем его,
Пока он в раздумье теснится.
Красив, белоснежен, само рождество!
Он как большинство, как девица!
«Хотя, мальчуган, я понял, я понял —
Право имеешь меня не пустить.
В ужасных от солнца тяжелых погонях
Умудрился я шляпку свою уронить…
Весна угрожает! Ведро потерял —
Великую шляпу свою.
Без шляпы, ты знаешь, бродягой гулял,
А в гости – друзья засмеют.
Я должен цилиндр пред вами снимать,
Когда поприветствую (вежлив).
Уж так научила меня моя мать —
Пренежный, любимый Подснежник.»
Петрушка застыл, удивлением полон.
Подумал, спросил: «Ты хочешь к теплу?
Куда ты пойдешь, за шляпой холодной?
Не в сторону ль юга, не к чаще ли вглубь?
И голубь туда боится свободный
Летать пропитание детям искать…
Постой же, и шахта там в мире народном,
Далече, за лесом, где солнца закат…
Там друг меня ждет, мой родимый, спасенья!
Снеговик, ты возьмешь и меня за собой.
Я немного, признаюсь, бываю рассеян.
Поможешь найти мне дружищу тропой?
И я помогу, я найду тебе вёдра,
Хоть тысячу, тысяча их!
Помчимся по снегу на санках мы бодро,
Найдем мы любимых, любимых своих…»
В приключение дивное собрался Петруша.
В санки уселся и «НО!» прокричал.
«Что ж, да у папы работало лучше!..
Может, кого-то он в них запрягал?»
Снеговик как взмахнул короткою жердью,
Так появились олени в санях.
Озарилась дорога трепетом перьев:
Над ними вороны летели, кричав.
***
Сани помчались со скоростью света,
Звезды вокруг обступили луну.
Снега всё лились белоснежным букетом.
Петруша смеялся, на небо взглянув.
Снеговик поостыл, сидел без движенья.
Петруша спросил: «Дружище, ты как?
Секрет ли, сколь ехать нам в этом сиденье?
Сколько на юг путь держать в этот мрак?»
Снеговик посмотрел, улыбнулся тихонько,
Сказал, что им ехать всего лишь семь дней.
Ровно семь дней. А ветер вдогонку
Сопутствует им, а с ним веселей!
«Какие нас ждут приключенья?»
«Известно!» – отвечал раздраженно тому. —
«Никто не поймет всех причуд провиденья!
Ух! Расскажи всё ему…»
***
Весь день и до ночи таскались они,
Как вдруг перелесок на фоне.
«Кажись мы подъехали… Только взгляни!
Молчи и не движься, ты понял?!»
Петруша застыл, смотря на него.
Снеговик задрожал, подъезжая.
Перелесок все гуще. «Тут есть существо…
И лапы, и пасть – во большая!»
***
Лес показался во всей красоте.
Коряги и ветки свисают.
«Расскажи-ка о лесе: что там, мы где?»
«По лесу козлята блуждают…
«Козлиный лесок», или «лес всех козлов».
По-разному это зовут…
Козлы тут нашли убежище, кров.
Единственный к югу маршрут…
Козлы не любили работать в горах.
И те, что ленивы, сюда побежали…
Но только, увы, не того они ждали —
Ужасной печали,
Ждавшей их тут.
Страх воплотился в ужасного монстра.
На них страшно злился
(И было за что).
Он тут поселился,
По лесу носился,
Носится нынче средь тающих льдов.
Ждут они вечно ухода его…
Но он не уйдет (я-то знаю!).
Глубокой печали он есть божество.
Собрал себе верную стаю.
Козлам тут легко. Козлы вечно блеют,