Чтение онлайн

— О, Тоха, браво! Я тебя люблю!

— Э, нет, я не по этой части! — тут же начал отмахиваться руками Антон «Короб». От этого раздался хохот окружающих.

— Тьфу на тебя, пошляк. Я же чисто платонически! Ты же прямо в корень зришь! Я-то, болезный, всё утро себе голову ломаю, а ты так сходу — бац, и как отрезал! Молодца, ай молодца! Ну, наш милый любитель аскезы и представитель всея пещерников, главный отшельник страны, скажи нам смиренным, жаждешь ли ты сменить людское прозвище с Отшельника на Совёнка?

Я решил отшутиться:

— Да хоть поленом называйте, главное — в печку не засовывайте.

— Возрадуйтесь братья и сЕстры мои, пардон, сЕстра! Один из нас сменил имя по своему желанию на более приемлемое. Итак, сын мой, отныне ты нарекаешься Совёнком! Носи это имя с честью и не позорь его на людях. Аминь и ура, товарищи!

— Кончай балаган, Кирыч, достал уже с утра пораньше… — это наш вечно хмурый Игорь «Туча».

— Ох, простите, сэр Туча, я вас и не заметил, а потому не успел поинтересоваться вашим мнением по столь щепетильному поводу.

Игорь предпочёл отмолчаться. К счастью, появление преподавателя спасло нас от дальнейших экивоков Кирыча.

Господи, с кем я учусь? Ни от кого никакой инициативы, ничего никому не нужно. И ведь чего я им только не предлагала: поездки в разные города нашей страны для ознакомления с культурным наследием, причем половину стоимости готов был заплатить профком, поездку на Байкал или поход в Карелию. Да что ж это такое, все квелые, словно из киселя состоят и никаких интересов в жизни. Единственный нормальный парень в группе — Лёшка, хоть разносторонне образован, а не как все — лишь одно увлечение: либо клубы, либо компы. Нет, я всё понимаю, интерес к компьютерам — это профессиональная деформация программистов, но ограничивать все свои интересы только на одном предмете — по меньшей мере, глупо. Вот и сегодня есть шикарное предложение, но сдается мне, оно не заинтересует никого. Хотя, нет, есть у нас ещё один активный — Кирыч, но уж лучше бы он тоже квелым был, меньше было бы шума и глупого юмора, порой доходящего до абсурда и идиотизма.

Ну вот, вспомнила про него — и пожалуйста: пока дошла от деканата до аудитории, этот шут гороховый уже очередной балаган устроил. Как всегда, разве что ушами не шевелит, рожи не корчит и на голове не стоит…

Ух ты, Отшельник, тьфу ты, Дима появился. Надо же давненько его не было, а тут даже к первой паре пришёл. Удивительно, словно за ним пригляд установили, а может и действительно? Как и следовало ожидать, Кирыч тут же принялся упражняться в остроумии. Пришлось его унимать, чтобы это не вылилось в какой-нибудь конфликт. Ну зачем нужны глупые ссоры внутри коллектива из-за чьих-то нелепых шуточек и подначек? Как и следовало ожидать, он тут же переключился на меня, вот уж удивил так удивил, линейность его мыслей на уровне фонарного столба. Но и Дима, жертва его хиханек и хаханек, тут же встал на его сторону, мол он вообще не обижен и всё так и должно было быть. Я его защищаю, а он этому шуту поддакивает, ну что за мужичье! Солидарность эта их глупая! Ведь не вступись я за него, тот бы тебя совсем зашпынял, но ты на него, конечно же, не обиделся, чего там, пустяки, шпыняй всех нас дальше, ты же такой смешной и весёлый! Тьфу на вас, натуральные дети! И вот опять в мой адрес:

— Ну вот видишь, Ленусик, наши ты полтора метра справедливости, никого я и не обижал, не дуйся, на меня, о защитник всех обиженных и обездоленных! — как же меня бесит, когда уменьшают мой рост, у меня и так не очень много, всего метр пятьдесят два, так для краткости и последние два сантиметра отрезают! Или он это специально, чтобы меня позлить?

— Паяц! — его якобы остроумного ответа я уже не дослушивала. Мне удалось спрятаться за спинами одногруппников, и этот арлекин переключился на что-то или кого-то другого.

Только я задумалась, как бы получше презентовать одногруппникам предложение деканата, как снова раздалось конское ржание, и как им не надоедает? Бандерлоги, прямо слово! Ну и что там опять стряслось-то?

— Тьфу на тебя, пошляк. Я же чисто платонически! — от чего-то открещивался своими руками наш скоморох. Да и Бог с ним, не слушать же его бред, в самом деле! Но погрузиться в свои мысли мне так и не дали:

— Возрадуйтесь братья и сЕстры мои, — речитативом попа на весь коридор заблеял Кирыч, после чего якобы случайно осёкся и заметил, — Пардон, сЕстра! Один из нас сменил имя по своему желанию на более приемлемое. Итак, сын мой, отныне ты нарекаешься Совёнком! — неужели никому этот бред не выносит мозги так, как мне? — Носи это имя с честью и не позорь его на людях. Аминь и ура, товарищи!

— Кончай балаган, Кирыч, достал уже с утра пораньше… — спасибо тебе, Игорь, за спасение всех нас от очередного словесного поноса Кирыча.

— Ох, простите, сэр Туча, я вас и не заметил, а потому не успел поинтересоваться вашим мнением по столь щепетильному поводу, — нет, его фонтан красноречия так просто не затыкается, а жаль…

Слава Богу, Дмитрий Валентинович пришёл и избавил нас от выслушивания всего, что накопилось у нашего шута. И как его только родители терпят? Или они и сами такие? Ой нет, даже не хочу об этом думать…

Лекция по матану пролетела неожиданно незаметно. И хотя раньше меня бесило, что у нас растянули его на три года вместо двух, как у трех других специальностей, но сегодня я внезапно вспомнил, что я когда-то любил математику и все её производные предметы. Кроме того, мои способности, оказывается, распознают не только предметы, но и символы. Так, при сосредоточении на каждом из них, я видел, для чего этот символ вводился и что означает. А это весьма неслабое подспорье, на мой взгляд. Причем, это действовало не только на доске, которую старательно исписывал наш препод, но и в тетради тоже.

К сожалению, в лекции тоже были нераспознаваемые символы, как и с людьми — видимо сказываются мои прогулы, недостаток знаний. Но даже несмотря на всё это под самый конец пары выскочила надпись о повышении навыка. Каких же трудов мне стоило не подскочить от радости! Но, тем не менее, сдержать себя удалось. Но после этого я продолжил исследования своих одногруппников с новой силой — узнал их отчества. Весьма неожиданным оказалось отчество Леночки — Акифовна. Нет, её восточные корни и так можно было предположить: своеобразный разрез глаз, смуглая кожа, опять же глаза настолько темно-карие, что почти черные.

Конечно же, я распознал и преподавателя. Оказывается, зовут его Дмитрием Валентиновичем, а я уже и забыть успел. А вот уровень его был просто заоблачным — шестьдесят восьмой, а ведь он ещё далеко не стар: лет сорок пять — пятьдесят, не больше. Да, он вроде доктор наук, но это нереально круто. Шестьдесят восьмой и четвертый ну как эти цифры вообще можно сравнивать?

— Молодой человек, можно попросить вас задержаться ненадолго? — внезапно остановил меня голос подошедшего преподавателя, когда прозвенел звонок и все уже шустро убегали из аудитории.

— Можно, а что случилось?

— Дело в том, что я не мог не заметить сегодня вашего интереса к моему предмету. Обычно вы его пропускали, а если и приходили, то мало обращали внимания на доску. Но ведь так было далеко не всегда. Я ещё помню, с каким упоением вы слушали лекции на первом курсе. И вот сегодня у вас это состояние повторилось. Скажите, что произошло, почему вы опять заинтересовались? Нет, не поймите меня неправильно, я только рад переменам, произошедшим с вами, но мне важно это понять, чтобы заинтересовать и других студентов. Я буду вам чрезвычайно признателен, если вы мне подробно расскажете о ваших метаморфозах.