Чтение онлайн

Это случилось спустя несколько дней. С утра поработала в саду, закончила стряпню, покормила котов и пошла к себе. Завалилась в кресло и закрыла глаза. В дверь постучал Николай.

– Ольга Борисовна! К вам пришли, – позвал он из-за дверей.

– Кто?

– Двое мужчин, вас спрашивают, машина их за воротами, – Николай сделал паузу и закончил: – Они из полиции.

– А что говорят?

– Ничего. Вас спрашивают.

Я поднялась с кресла и вышла из комнаты. Мы с Николаем вместе спустились в холл. Там стояли двое мужчин, оба в белых рубашках с закатанными рукавами, без галстуков, один в джинсах, другой в светлых брюках.

– Здравствуйте, господа! Чем могу служить? – спросила я.

– Здравствуйте! – поздоровались они. – Вы Ольга Борисовна?

– Да, я.

– Мы из полиции, – мужчина в джинсах показал удостоверение. – Майор Костырин, лейтенант Васильев. Семён Арсеньевич – ваш муж?

Сердце моё сильно-сильно забилось, ладошки вспотели.

– Да, что случилось?

Костырин откашлялся, взглянул на часы.

– Семён Арсеньевич три часа назад погиб.

Холод прошел от затылка до пяток, сменившись обдавшим кипятком, голова закружилась и перестала что-либо соображать, в глазах потемнело, вспотели ступни. Я не упала в обморок, но была близка к тому, только отошла от мужчин и прислонилась к стене.

– Вам плохо? Принесите воды! – бросил Костырин Николаю, но тот, проницательный, уже подходил ко мне со стаканом воды.

– Выпейте, Ольга Борисовна, – подал он мне стакан.

Я выпила половину, и, на удивление, мне стало легче.

– Спасибо, Николай! Мне уже лучше.

– Ольга Борисовна, неприятная, но необходимая процедура: вы должны поехать с нами на опознание, – сказал майор. – Мы ещё должны задать вам несколько вопросов.

– Я понимаю, – кивнула я головой. – Надо переодеться… Как он погиб?

– Его застрелил снайпер, – глухо сказал старший.

– Снайпер? – удивилась я и, не оборачиваясь, медленно пошла к себе.

– Паспорт захватите, – попросил лейтенант.

Заболела голова, спина была мокрой от пота.

В своей комнате я переоделась в тёмно-серое с чёрным платье, других приличествующих случаю одеяний у меня не было: все черные платья были «маленькими». Маленькое чёрное платье! Как далеко сейчас моё состояние от этого словосочетания, придуманного знаменитой француженкой!

Чёрные туфли на невысоком каблуке я дополнила красивым чёрным кружевным платком с блёстками, подаренным Семёном много лет назад, который он привёз из Италии, очень дорогой handmaid. Золотую брошь с небольшим тёмным цейлонским рубином прицепила на платье. Немного классических духов.

Через пять минут, как следует разглядев себя в зеркало, я спустилась к ожидавшим меня мужчинам.

Мой траурный наряд произвёл на них впечатление, это было заметно. Я шла, опустив глаза, отупевшая от того, что не понимала, как правильно себя сейчас вести, что чувствовать. По правде сказать, именно это я и ощущала: как себя вести? Слёз не было, страшно было увидеть мёртвого Семёна. Я начала осознавать, что он мёртв, что он больше никогда не сделает ни одного движения!.. Чужой родной человек!.. Сердце моё дёрнулось: надо позвонить Ванечке! Как он перенесёт смерть отца? Опять стало страшно…

– Примите наши соболезнования, – произнёс лейтенант с напрочь позабытой мною фамилией.

– Благодарю, господа, – ответила я. – Пойдёмте. Вы отвезёте меня обратно?

– Разумеется, Ольга Борисовна, – пообещал майор.

Мне предложили сесть на заднее сиденье рядом с майором Костыриным, лейтенант сел за руль. Поехали.

– Ольга, можно вас так называть? – спросил Костырин.

– Да, майор, – ответила я с должным оттенком горечи в голосе. – Называйте.

– А меня зовут Александром, можно так. Скажите, Ольга, у Семёна Арсеньевича были враги?

– Я не знаю, мы никогда не говорили с ним о делах, – вздохнула я. – Мне это было совершенно не интересно, и он об этом хорошо знал.

Я помолчала и добавила:

– Ну конкуренты, конечно, были. Вот из области одного знаю. Только об этом отец рассказывал. Владелец парфюмерного концерна какого-то. Фамилия его Калинков, кажется, сильно папе и Семёну настроение портил.

– Калиненко?

– Да-да, Калиненко! – поправилась я.

– И что господин Калиненко?

– Он несколько раз обходил папу на виражах по выпуску парфюмерии, что сильно снижало наши обороты продукции.

– Но это же естественная практика для бизнеса – конкуренция!

– Только не в России, как говорит папа, – парировала я.

– Хорошо, а ещё кто мог быть врагом, э-э-э, конкурентом?

– Не знаю, майор! Больше ничего не знаю, – с печалью в голосе твёрдо ответила я.

Дальше мы ехали молча. Мне говорить не хотелось, офицеры понимающе молчали. За окнами автомобиля уже мелькал городской пейзаж.

Вскоре остановились у городского управления, мы с майором вышли.

– Прошу, – Костырин помог мне выйти, протянув руку. Потом осторожно взял меня за локоть.

– Спасибо, я сама.

Мы прошли в здание, выписали мне пропуск. Скорее хотелось домой. Всё вокруг раздражало – люди, дома, вещи; надо побыть одной. Да, позвонить Ване! Я удивилась себе, что на время сын выпал из мыслей.

Заиграл мой мобильник. Это папа.

– Девочка моя, ты как?

– Папа, ты уже знаешь?

– Знаю. Держись. Ване я уже звонил, так было лучше, если я сообщу. Мы всё-таки мужчины.

– Спасибо, папа. Как он отреагировал?

– Он вёл себя как настоящий мужчина. Сначала помолчал, потом сказал: «Вылетаю». И всё. Молодец.

– Когда он прилетит? Обо мне не спрашивал?

– Оль, ну откуда я знаю, когда прилетит? Сегодня или завтра, – папа перевёл разговор: – Ты где?

– На опознание приехала.

– Менты уже добрались до тебя? Оперативно! Мне приехать? Вы в городском управлении?

– Не надо, папа, я в порядке, да.

– Ну держись, девочка! Потом мне позвони.

– Хорошо, папа, пока, – я положила телефон в сумочку.

Майор Костырин открыл дверь в кабинет и пригласил меня садиться. Я села на стул у его стола и тупо смотрела на письменный прибор, пока майор отпирал дверку сейфа и доставал оттуда папку.

– Хотите кофе? – спросил он, садясь в кресло.

– Спасибо, не надо.

– Воды?

– Нет, – разговаривать всё ещё не хотелось.

– Ольга, скажите, в каких отношениях с вашим мужем был Борис Павлович?

– В очень добрых… Вы что, думаете, он мог убить Семёна? – я усмехнулась. – Скорее, Семён Арсеньевич мог бы из-за денег ликвидировать папу, ну чисто теоретически, конечно, муж и мухи не обидит… Да и папа очень добрый.

– Поймите правильно, Ольга, это моя работа – найти убийцу, заказчика. А это тот, кому очень выгодна смерть Семёна Арсеньевича. Проверять будем все версии…