Взгляд
Шрифт:
– Почему все так? – спросила она, не надеясь быть понятой.
– Потому что вы королева, ваше величество, а не лесник, – Альвик обо всем догадался правильно. – Ваша вотчина – замок и зал государственного совета. Позовите жить в замок того, кто вырос под звездным покрывалом и привык спать на мху, положив под голову ягдташ, вот штука-то выйдет…
Пристыженная Альбина промолчала, но больше никогда не просила Альвика о ночлеге под звездами. Лучше уж худая, но все-таки крыша над головой, лучше уж покосившиеся, но все же стены, защищающие от всей лесной нечисти.
Дорога заняла почти месяц, и вот, когда Альбине начало уже нешуточно казаться, что путешествие превратилось в самоцель, их изрядно пообтрепавшийся экипаж въехал на вымощенную деревом главную улицу Хиеля. С десяток каменных домов, небольшая, будто приплюснутая сверху, ратуша да маленькая церквушка – вот и весь центр города. Вокруг без определенного порядка разбросаны деревянные некрашеные дома за косыми заборами. Во всех дворах развешаны рыболовные сети. А по улицам носится орава вопящих чумазых детишек непонятного возраста, вперемешку со стаей крупных мохнатых собак с лихо закрученными хвостами. Естественно, что все внимание детворы тут же привлекла карета. По-видимому, в их городок нечасто прибывали новые люди. Дети бросились бежать вослед, и в результате на центральную (она же единственная) площадь Хиеля путешественники прибыли с таким шумом, что, наверное, слышно было далеко за пределами городской черты.
Карета остановилась у ратуши, и несколько любопытных физиономий тут же попытались заглянуть внутрь. Арк беззлобно цыкнул на мальчишек, снял шапку, и они, заворожено глядя на его сияющую на солнце шевелюру, скатились в единый многоголовый ком у его ног. Судя по детям, местные жители были темноволосы, с припухшими, узковатыми глазами. Явление огненно-рыжего Арка стало для них настоящим шоком. Один особенно крохотный мальчонка даже расплакался, тыча в Арка грязным пальцем – «Демон!»
Альвик помог королеве выбраться из кареты и указал на спешащего к ним лысого толстячка.
– Это местный градоначальник.
Толстяк налетел на них подобно урагану. Перед глазами королевы моментально зарябило, а в ушах начал нарастать звон. Градоначальник говорил очень быстро, глотая окончания, беспрестанно улыбаясь и крутясь на месте в безуспешной попытке говорить одновременно со всеми троими приезжими. При этом он мягко, но уверенно увлекал Альвика и Альбину за собой, успевая на ходу отдавать распоряжения Арку и трем здоровенным орясинам, что прибежали за ним следом. Вскоре он привел их в двухэтажный и по-видимому самый большой дом в городе, с богато украшенным фасадом, на котором имелись: мраморные девицы, витые, словно пьяные колонны и лепной орнамент из фантастических рыб, кусающих себя за хвост. За жизнерадостной толстушкой, стоящей на ступенях, в ряд выстроились три ее очень точные копии разных возрастов, более всего похожие на молодых откормленных свинок. И все это семейство одновременно говорило, смеялось, что-то спрашивало, по виду абсолютно не интересуясь ответами. Когда гостей буквально силой усадили за богато накрытый стол, голова у Альбины уже раскалывалась от всей этой трескотни. Но тут отец семейства проявил твердость, приглушил домашних и заговорил самолично, ведя, как ему казалось, куртуазную беседу. Альвик споро отвечал на бесчисленные вопросы и Альбина, предоставив куртуазность верному капитану, смогла, наконец, передохнуть. Лишь однажды разговор привлек ее внимание:
– Так вы говорите, у вас дела к господину Артуру? – переспросил вдруг толстячок бургомистр, и на его добродушной физиономии появилось умильно-печальное выражение, – Вы говорите, госпожа его дальняя родственница, которая давно с ним не виделась? Ах, как жаль! Он ведь только вчера ушел с моряками к Драконьим Скалам. Это значит, что раньше чем дней через десять его ждать не приходится.
– Ничего, дорогой, – оживилась его супруга, – Господа вполне могут пожить у нас эти дни.
И уже гостям:
– Вы и не заметите, как пролетит время, так у нас весело!
Альбина почувствовала, как от перспективы провести десять дней в обществе этих людей ей становится дурно. К счастью, Альвик сумел уговорить радушных хозяев, что для всех будет лучше, если эти дни они проведут на постоялом дворе, а к ним обязательно будут каждый день приходить на ужин. На сем и распрощались. Альбина уже с трудом держалась на ногах и, хотя до постоялого двора было буквально рукой подать, эта дорога показалась ей чуть ли не длиннее мили.
Утром после обильного завтрака, состоящего практически целиком из одних только даров моря, и поданного прямо в комнату, Альбина поняла, что чуть ли не впервые за этот месяц осталась одна. Альвик ушел с визитом вежливости к местным зажиточным людям в надежде дополнительно разузнать что-нибудь об интересующей королеву особе. Неугомонный Арк, буквально потрясенный красотой и величием моря, еще до рассвета ушел с рыбаками. Спустившись вниз в общую залу, Альбина сразу же столкнулась с хозяйкой.
– Господина своего ищете? Так он ушел, уже часа два как будет… Но я могу послать слугу, он вмиг вам его отыщет!
– Нет, благодарю. Я просто хочу прогуляться, посмотреть на море…
– Чего на него смотреть-то? – удивилась хозяйка, – Мокреть да сырость. Вот был бы в городе господин Артур, он бы вам порассказал всякого. Большой охотник до этого вашего моря.
Альбина, успевшая дойти до выхода, вернулась к стойке.
– А что он за человек?
– Господин Артур? – хозяйка улыбнулась, – Хороший человек, только чудной какой-то. Вроде бы из благородных, а по камням да отмелям как дитя на карачках ползает. Камушки, травки разные собирает. Моряки как какого гада непонятного из пучины вытянут, так сразу ему и несут, а он и рад радешенек. За каждый экзен… экзимпляр, – женщина с трудом справилась с ученым словом и просияла, гордая своей образованностью, – полновесными монетами расплачивается.
Хозяйка вздохнула и принялась протирать и без того чистую столешницу.
– А уж как собой-то хорош! А ежели еще и рассказывать начнет, то и вовсе заслушаешься, заглядишься. Наши девки, как он только приехал, чуть не всей толпой за ним ходили. Да без толку все. Но они, бесстыжие, до сих пор к нему на маяк бегают – то пирогов отнесут, то рыбки в сметане…
– Почему на маяк?
– Так ведь живет он там! Наш господин бургомистр пытался было его себе в дом заполучить, ан не сдюжил. Господин Артур, как приехал, враз себе старый маяк приглядел. Сказал, что там ему легче метрое… метиолр… ические, – это слово так и не далось хозяйке, – в общем, за ветрами, да дождями ему там следить сподручнее. А я думаю, так еще и то, что маяк на отшибе стоит, не меньше ему понравилось. Не любит господин Артур шума-то.
Поблагодарив разговорчивую хозяйку, Альбина вышла на улицу. В тот день ветер дул с моря, и королева с удовольствием вдыхала давно забытый, дразнящий морской запах. Ноги сами понесли ее на берег.
Пронзительно голубое с белоснежными вспышками чаек небо сливалось вдали с безмятежно синим атласным покрывалом моря. Ленивые волны полные странных, коричневато-медных водорослей лизали округлые камни у самых ног королевы. Альбина, завороженная спокойной мощью моря, брела вдоль берега и наконец-то ощущала покой. Тихий ненавязчивый шепот успокаивал, и даже тревожные крики чаек не могли разрушить этого вдруг обретенного ею равновесия. Очнулась Альбина лишь тогда, когда прямо перед ней выросла высокая белая башня. Маяк.
Дверь небольшого домика, который примостился прямо к круглому боку башни, оказалась открыта. Альбина постучала и вошла внутрь.
– Здесь кто-нибудь есть?
Она громко повторила вопрос еще раз и хотела уже выйти, как вдруг ее взгляд упал на лист картона, висевший на стене вместо картины, рядом с морской картой и розой ветров. Быстрыми уверенными росчерками пера на рисунке была изображена совсем юная девушка в длинной юбке из грубой шерсти и кофте с продетым в горловину витым шнурком. Неровно сделанные большие кисти, которыми оканчивался шнурок, свисали почти до пояса и составляли единственное украшение наряда. Голову девушки покрывал чистый белый платок, из-под которого упрямо выбивались несколько завитков. В огромных глазах плескался страх.