Чтение онлайн

Но между Жаклин Адамар и советским евреем, скажем, Свирским, различие состоит в том, что Ж. Адамар и сейчас продолжает пользоваться благами французской конституции, в то время как Свирский и подавляющая масса евреев СССР оказались в положении преследуемой национальности, а Ладейкин делает вид, что он не видит этой существенной разницы между положением евреев в демократических и в так называемых социалистических странах. Говоря о своем решении выехать в Израиль, Свирский писал:

"Каковы же... причины, которые заставили меня, человека русской культуры, более того, российского писателя и специалиста по русской литературе, ощутить себя евреем и принять необратимое решение уехать вместе с семьей в Израиль?" "В русском языке широко распространилось непонятное на первый взгляд словосочетание: "пятый пункт". "Казалось бы, ничего особенного сей канцеляризм не означает: пятый пункт издавна существующей анкеты - это национальность. Но кому не известно, когда о ком-либо говорят: "Он с пятым пунктом..." или "у него пятый пункт", никто не переспрашивает, о чем речь. Ни русский, ни украинец, ни армянин, все в курсе дела".

Упор в анкетах на "пятый пункт", подчеркивание национальности в паспорте, при приеме на работу уже само по себе явление антидемократическое и характеризует отношение советского государства к национальному вопросу. В демократических странах уже давно нет такого вопроса ни в каких официальных документах. Журналист М. Байтальский очень метко охарактеризовал влияние паспортной системы на выявление национальности, на затруднение процесса ассимиляции вообще и евреев в особенности. Он пишет:

"Выясняется: чтобы еврею в наши дни стать русским (как это было при царе) недостаточно ассимиляции в языке, культуре, имени, обычаях и даже в национальном самосознании. Мало знать русский язык, как все. Мало проклинать Голду Меир, как все. Надо еще что-то. Когда ассимиляция, несмотря на всю полноту, оказывается недостаточной, то тут есть над чем поразмыслить.

До введения паспортной системы фактически дело обстояло так, что каждый желающий мог объявить себя гражданином СССР без национальности. Государство не занималось уточнением этой стороны вашей личности, оно лишь спрашивало, какой язык вы считаете родным. Так и сейчас ведется в ряде капиталистических стран. Первая степень нарушения этого принципа - запись в паспорте "национальность", а из нее неизбежно вытекает и вторая - когда независимо от записи "русский" начинают интересоваться национальностью обоих родителей, выясняя, кто же из них еврей?

Где дошло до раскопок обоих родителей с целью установить чистоту расы, там уже чистый расизм". (М. Байтальский).

Одной из форм ассимиляции является брак русских, украинцев и других с евреями. В годы до второй мировой войны такие браки стали массовым явлением. Теперь количество таких браков резко сократилось, так как по отношению к детям от таких смешанных браков применяется дискриминация при приеме на работу, в университет и в другие места.

Свирский писал, что после его выступления на писательском собрании против антисемитизма в СССР "выход моих запланированных к изданию книг стал отодвигаться с году на год". "В 1968 году сразу же во всех издательствах, журналах и на Мосфильме были остановлены все мои книги, сценарии, рассказы".

В защиту Свирского пытались выступать секретариаты Союза писателей СССР, РСФСР и московской организации, но бесполезно. Издание книг Свирского запрещено. Но в это время "трижды изданы программные романы Ивана Шевцова, вызвавшие официальное осуждение", "или, к примеру, стихи юного Ивана Лысцова", изданы в издательстве "Московский рабочий" в 1969 году с восторженным предисловием А. Югова, в которых имеется такое двустишие: "А кто-то душу править хочет, смешно картавя в слове "Русь"."

В это же время Волго-Вятское издательство выпустило книгу В. Мишина "Общественный процесс", в которой тот приветствует решительное, на 1/3 сокращение - среди специалистов с высшим образованием - удельного веса евреев, а идеалом считает процентную норму, к тому же меньшую чем при Александре III.

При рассмотрении в комитете Партийного Контроля вопроса об антисемитизме, член Политбюро ЦК КПСС Пельше, разобравшись в сути вопроса, признал публичное обвинение, сделанное Свирским против главного редактора журнала "Дружба народов" Василия Смирнова в шовинизме и антисемитизме, правильным. Несмотря на это, Смирнов исключен из партии не был и даже не был снят с поста главного редактора журнала. В положении Свирского никаких улучшений, а Смирнова - ухудшений не произошло. Сановники высказали свое отеческое мнение, а практических выводов никаких не сделали.

"Я русский писатель, - писал Свирский в своем заявлении, - я был убежден в этом. Именно как русского писателя меня приняли в СП СССР. Но в 1965 году, когда я начал протестовать против антисемитизма главного редактора журнала "Дружба народов" Василия Смирнова, почтенные пожилые дамы из официальной комиссии вскинулись в ярости, теряя остатки почтенности:

"Как это может быть, чтобы русский писатель и - еврей?" (см. стенограмму общего собрания писателей Москвы от 20-ХII-1965 года).

"Я коренной россиянин, считал я, - писал Свирский, - но на меня взирали холодные отдаляюще-насмешливые глаза "к примеру, зав. культурой" Соловьевой, заявившей во всеуслышание, что она разделяет взгляды Василия Смирнова, и я видел в них, кто я..." (стенограмма общего собрания писателей Москвы от 20-ХII-1966 г.).

Официально наши сановники всюду утверждают: "У нас антисемитизма нет" (Косыгин). "Мы за последовательно-демократическое решение еврейского вопроса, путем добровольной естественной ассимиляции" (Ладейкин).

Практически, почтенные дамы из официальной комиссии вскинулись: "как это может быть, чтобы русский писатель и - еврей?" А завкультурой горкома КПСС Москвы Соловьева, смотря в глаза ассимилировавшегося по этому рецепту еврея Свирского, считавшего себя россиянином, напоминает ему своим взглядом, что он... жид.

Такова истинная картина взаимоотношений нации угнетающей и нации угнетенной. База для широкой ассимиляции евреев с коренным населением отсутствует. В силу этого такие подлинно ассимилировавшиеся евреи, как Свирский, вынуждены эмигрировать в Израиль, хотя Свирский прекрасно сознает, что в Израиле он не сможет стать писателем на языке иврит, то есть, не сможет обеспечить для себя сносную жизнь. Он едет в Израиль, чтобы оказаться не среди "чужих", а среди "своих".

Такова логика событий. Повышенное внимание к евреям и сионизму выросло только из великодержавных интересов советского государства.

Спрос вызвал предложение. На поверхность советской пропаганды всплыло большое количество "знатоков" еврейского вопроса, истории еврейского народа, сионизма, иудаизма и т.д. Во всех центральных газетах, в научных, политических и литературных журналах Москвы, Ленинграда, Киева, Минска и др. центров появились статьи и исследования по этим вопросам. Замелькали фамилии "ученых" и журналистов, сделавших себе на этих трудах карьеру. Большими сериями стали издаваться книги по дешевым ценам, брошюры и сборники статей под сенсационными заголовками, как, например, "Иудаизм без прикрас", "Осторожно - сионизм" и т.д. Вся эта идейная макулатура вывела советскую печать на первое место в мире, опередив черносотенные и гитлеровские издательства по выпуску антисемитской литературы.

Дотошное толкование о том, что такое евреи - нация, национальность, народность или еще что-нибудь такое, свидетельствует только о том, что авторы такого толкования исходят не из классовых, а из расовых побуждений. Подлинных ученых марксистов такой вопрос интересовать не должен. Честный политик может говорить об этом, как, скажем, говорили об этом Ленин или Каутский, только для того, чтобы определить линию социал-демократа в решении еврейского вопроса, не в смысле ликвидации евреев, а в смысле отношения к ним как к равноправному народу.