Чтение онлайн

После концерта они все трое отправились в мастерскую Евгения. Сергею доводилось бывать тут и раньше. И всегда он получал искреннее удовольствие от посещения этой большой, очень чистой и светлой, оборудованной, как хорошая лаборатория, комнаты, с тремя выходящими на Москву-реку окнами.

Комната эта условно, но в то же время вполне заметно была разделена на две части. В одной, большой, Евгений работал. Здесь стоял массивный, широкий стол, над которым висели два светильника, дававших очень яркий и в то же время мягкий свет. В другой, меньшей по размеру и более темной, Евгений отдыхал. Эта часть была оборудована совершенно иначе: она была обставлена мягкой мебелью, на ее стенах висели полки с книгами и альбомами иконописи, настенной росписи и архитектурных памятников седой старины.

И везде, как в той, так и в другой части комнаты, висело много икон, почерневших от времени досок со следами древней русской темперной живописи, образцов неповторимой по своей красоте и изяществу резьбы по дереву, детали киотов, иконостасов, окладов икон.

Немало было тут этюдов и готовых картин, написанных и самим хозяином мастерской. И Евгений был неплохим пейзажистом. И сейчас, пока Ирина разогревала на электроплитке цыплят, показал Сергею свои зарисовки.

— Ну вот, как всегда, у тебя нет ни соли, ни перца, — нарушила неожиданно беседу мужчин Ирина.

Сергей и Евгений оглянулись на ее голос. Стол уже был накрыт. Все угощения были поданы, и даже посредине стола стоял кувшин с пунцовыми гладиолусами.

— Как нет? — не поверил Евгений. — Посмотри на полке.

— Пусто, — сказала Ирина и перевернула солонку вверх дном. То же самое она проделала и с перечницей — пусто!

— А зачем соль? Она вроде даже вредна, — попытался заступиться за хозяина Сергей.

— Нет уж, все должно быть как надо, — решительно отрезала Ирина и направилась к двери. — Придется опять к соседям идти.

— Ира! — шагнул следом за ней Сергей.

— Пусть идет, — остановил его Евгений. — Ради вас она не только что на этаж ниже, а в дежурный гастроном на Смоленской с радостью сбегает.

— Ради меня? — удивился Сергей.

— Конечно. И стол этот накрыт ради вас. И цветы:

— Почему же ради меня? — еще больше удивился Сергей.

— Да потому, что она вас любит. И уже не первый год. А вы что, не знали?

— Вы шутите, Женя! — даже смутился Сергей.

— И в мыслях нет. Я очень серьезно.

— Но я даю вам честное слово, думать об этом не думал.

— Я вам верю. Однако это так. И началось это, пожалуй, с того самого лета, когда вы жили в моей квартире. Я вернулся тогда с этюдов и не узнал своей сестры. Она, в отличии от многих, человек скрытный. И чувства свои напоказ не выставляет. А тут ее. Знаете ли, словно прорвало. Одним словом, я считал своим долгом вам об этом сказать. И очень надеюсь на вашу порядочность.

Евгений говорил, а у Сергея было такое ощущение, будто под ним начал покачиваться пол и мастерская вместе со всем ее содержанием медленно вдруг поплыла вдоль набережной, как гондола какого-нибудь фантастического дирижабля. «Ну и денек выдался, — почему-то подумал он четко и увидел перед собой прищуренные, насмешливые глаза Юли. — Ну и денек», — повторил он, увидев Владимира. Брат постоял перед ним какой-то момент, словно выжидая чего-то, повернулся и шагнул к двери. А в дверях вместо него появилась Ирина. Только не рисованная, не воображаемая, а живая и улыбающаяся. Очевидно, она спешила, бегом поднималась по лестнице, бегом влетела в дверь, открыв ее коленом. От этого короткая замшевая юбка задралась у нее на ноге совсем высоко, и он, волей-неволей взглянул на эту почти целиком обнаженную ногу, совершенно непонятно почему, увидел вдруг Ирину голой — по-девичьи изящную, гибкую и сильную. И потому, как радостно горели, глядя на него, ее глаза, он понял, что Евгений сказал ему сущую правду, что шагни он сейчас Ирине навстречу, протяни ей руки — и для него может начаться совсем новая, неизвестная ему еще доселе жизнь. Но он не сделал шага вперед, а устыдившись своего воображения, лишь смутился еще больше. Густой, как маков цвет, румянец залил ему шею, разукрасил щеки, зажег уши. Ирина заметила это и, не зная, чем объяснить такое его состояние, в нерешительности остановилась и спросила:

— Что случилось, мальчики?

— Ничего совершенно, — ответил Сергей.

Но Ирину этот ответ не удовлетворил, и она спросила снова:

— Женя, ты чем-нибудь обидел Сережу?

— Не выдумывай. Поставь на стол то, что принесла, и давайте ужинать, — сказал Евгений и сел за стол.

Сергею ничего больше не оставалось, как последовать его примеру. Он тоже сел. Но уже совершенно решительно не знал, что говорить и о чем говорить. Евгений тоже молчал и вроде бы даже хмурился. Не проронила больше ни одного слова и Ирина. Она как будто догадалась о том, что разговор между мужчинами в ее отсутствие шел именно о ней. И притихла, словно насторожилась.

Сергей чувствовал, что ведет себя по меньшей мере глупо. Было похоже, как будто бы он совершил сейчас нечто предосудительное или, еще того хуже, его только что уличили в чем-то крайне постыдном. Но ведь, ровным счетом, не было ни того и ни другого. А стало быть, и краснеть и смущаться не было абсолютно никаких оснований. Но сколько бы он это не внушал себе, чувствовать себя в компании брата и сестры вольно и непринужденно, как это было только что, он уже не мог. И самое глупое было то, что он никак не мог объяснить себе причину этой неожиданно напавшей на него скованности. Нарушила всеобщее молчание в конце концов Ирина.

— Почему вы все-таки молчите, Сережа? — озабоченно спросила она.

— Весь поглощен яствами. Как утверждает народная мудрость, когда я ем, я глух и нем, — ответил Сергей и пожалел, что не прикусил себе при этом язык. Сказал какую-то чушь.

— Неправда. Теперь я точно знаю, что что-то произошло.

— Успокойся, сестра. Ты еще не настолько стара, чтобы обладать такой мнительностью, — заметил Евгений.

— А у вас тем более нет никаких оснований сидеть тут и дуться как мыши на крупу. Эх вы! А я еще хотела с вами потанцевать.

— Пожалуйста! — быстро согласился Евгений.

— И я готов! — поддержал его Сергей.

— Нет уж. Я не люблю таких квелых партнеров. Наверно, вы просто оба устали, вот у вас языки и не шевелятся. А раз так — отправляйтесь-ка вы по домам. Я останусь тут. Сереже не надо будет меня провожать. А тебе, брат, отсюда до дому двадцать минут ходьбы. Перед сном прогуляешься — это только на пользу.

Мужчины как по команде встали из-за стола. Сергей даже не допил кофе, сославшись на то, что боится долго не уснуть.

Он взял с вешалки фуражку и остановился возле двери.

— Может, Ирочка, вам все-таки тоже пойти домой? — спросил он и быстро добавил: — Вы не сомневайтесь, я вас одну не оставлю.

— Идите, — улыбнулась Ирина. — До завтра. Мне еще убраться здесь надо.

Мужчины вышли на лестницу, лифт спустился вниз, очутились на улице. Не сговариваясь, закурили.

— Вы, кажется, на самом деле на что-то обиделись, — нарушил молчание Евгений. — Может, на то, что я говорил о вашей порядочности? Но поймите меня, она моя сестра. А я не побоялся раскрыть вам самую большую ее тайну.

— Бог с вами, Женя! Какая у меня может быть обида?

— Тогда что же? Вас сразу будто подменили.

— А вы думаете, я знаю сам? Конечно, ваше сообщение меня ошеломило. Но дело вовсе не в том, что оно меня к чему-то побудило или обязало. Я сразу подумал, какая это будет травма для Володьки, когда он узнает истинное положение дел. Ничего себе накладка получилась:

— Да уж, — глубоко затянулся Евгений. — Не хотел бы я оказаться на месте хоть кого из вас троих. А впрочем, ничего из ряда вон выходящего. Всего лишь одна из двадцати восьми ситуаций, точно описанных в библии. Но вот какая именно? Вы-то сами к Ирине как относитесь? Ведь вы тоже из мяса, человек ведь. Вам-то она нравится?