Чтение онлайн

— Не бери, — рычу сквозь поцелуй.

— Поздно уже. Вдруг что-то срочное, — она все же находит свободные миллиметры, чтобы отстраниться. Утыкается макушкой в стену и переводит дыхание. — Надо хотя бы посмотреть, кто звонит.

— Ладно, — соглашаюсь, — но я все равно продолжу приставать, — останавливаюсь за ее спиной и касаюсь губами шеи. Ника вздрагивает, но продолжает шарить по сумке, в итоге удивленно замирая, когда понимает, кто звонит.

— Ника, это пиздец! — слышу писк ее подруги. — Я тут подумала… я не хочу выходить замуж.

Заебись вечер. Все как я мечтал. Прекращаю поцелуи и обнимаю Нику, прижимая к груди. Она поглаживает мое предплечье. Подняв над полом, иду с ней в гостиную.

— Алин, что случилось? — волнуется, но меня не отпускает, и это радует. — Объясни нормально.

— Все было хорошо. А вечером жарила яичницу и поняла, что не хочу ни платья, ни ЗАГСа, ни семейной жизни, — Ника хмурится на фразу подруги, но ощутимо напрягается.

— Ты в своей квартире? Я приеду, жди. И вино в холодильник положи, — она отключается, бросает телефон на диван, а потом поворачивается ко мне. — Прости, прости, прости, — быстро целует меня, обхватив лицо руками. — Я знаю, что план был другим, но не могу оставить ее сейчас одну. Прости, — снова целует, и я выдыхаю, касаясь лбом ее лба. Не хочу никуда отпускать. Надо было быстрее тащить ее в спальню, где Ника бы ничего не услышала.

Задвигаю малодушие куда подальше и нахожу в себе силы улыбнуться. Она ведь от меня никуда не денется, а наверстать еще успеем.

— Все в порядке, Клубничка. Собирайся, я тебя отвезу.

Нет в мире страшнее фразы, чем женское «Я тут подумала…» Потому что заканчивается это разводом, истерикой или убийством. В моем случае все завершилось головной болью от вправленных на место мозгов подруги. Предсвадебный мандраж вылился со слезами, оставшимися в моей кофте, а остатки расщепились этиловым спиртом трех бутылок вина, распитых на двоих.

В какой-то момент Алинка настолько устала рыдать из-за собственного стресса, что сочувственно всхлипывала моим сорвавшимся оргазмам. Даже я в тот момент расчувствовалась, а когда Макаров прислал фотку обнимающихся котиков с подписью «Это могли бы быть мы, но ты выбрала вино» и умоляющим о сексе эмодзи (да-да, эта милая мордашка с грустными глазами именно так и называется), чуть не составила слезную компанию подруге, но короткая переписка с капитаном закончилась смехом и пожеланием мне беспохмельного утра. В итоге мы просидели до глубокой ночи, а в пятницу едва очухались к обеду. Хорошо, что до вторника я взяла отгулы и могла не переживать о работе, а вот о свадьбе беспокоиться стоило.

К обеду субботы я поняла, что быть подружкой невесты совсем не весело. Мало того, что надо успевать улыбаться и втягивать живот, когда фотограф в очередной раз направляет на тебя камеру, так еще приходится следить за всем и поправлять макияж невесты. Когда мы наконец-то приезжаем в ресторан, я думаю только о том, что хочу снять лодочки и влезть в кроссовки. Но с собой у меня, к сожалению, сандалии. Надо только пережить пару конкурсов, и потом можно расслабиться и переобуться.

Устало падаю на стул и опустошаю бокал с шампанским. Не знаю, сколько я уже выпила, но трезвая, как стеклышко. Ноги гудят от танцев, я бегаю по всему залу от Димы, потому что тот решил перейти в фазу активного наступления после нескольких рюмок коньяка. Нам приходится танцевать парочку медленных танцев, как «провинившимся свидетелям». Как хорошая подруга, я не могу отказаться, тем более что Алинка и так постоянно отвлекается на нашу недопару и спасает меня от напора Киселя, хотя должна нежиться в объятиях новоиспеченного мужа.

От нервотрепки и эмоциональных качелей — щемящее грудь счастье прочно соседствует с раздражением — хочется курить, и я выхожу на улицу, надеясь, что свежий воздух охладит пыл и не придется стрелять сигареты у Женьки — бросила я больше года назад.

Во внутреннем дворе в разы тише, хотя в зале напротив тоже проходит свадьба. До слуха доносятся только гул и обрывки песен. Легкая прохлада остужает разгоряченную кожу, прикрываю глаза и глубоко вдыхаю, мечтая о ванночке с прохладной водой для ног. Наплевав на все правила приличия, снимаю туфли и прикусываю губу, чтобы не застонать от встречи стоп с тротуарной плиткой, потому что ощущения феерические.

— Вероник, ты почему тут? — слышу за спиной голос Димы. — Там скоро конкурс, нам участвовать надо. Помнишь?

— Помню, — бросаю не оборачиваясь, потому что желания видеть блестящие от алкоголя глаза не хочется от слова совсем. Дима едва не облизывается, сканируя меня каждый раз, а я морщусь от отвращения. Не нравится мне Кисель очень сильно. И вроде нормальный парень, но, я, кажется, предпочитаю психов, которые вламываются среди ночи в квартиру, а потом шлют мемы и встречают после работы. — Захотела немножко передохнуть от суеты.

— Ясно. Куришь? — спрашивает, равняясь со мной. Зря думала, что он уйдет.

— Нет, — поднимаю туфли и отступаю на пару шагов, дистанцируясь. В прошлый раз, когда мы стояли рядом, он набросился на меня с поцелуем, правда, в щеку, но я и этого не просила и уж тем более не ждала. Сегодня он вообще почти пьян, а у меня уже нет сил обороняться. Дима долго смотрит на меня, но ничего не говорит. Становится совсем уж неуютно — взгляд у него такой тяжелый, что еще пара секунд, и меня расплющит.

— А пойдем на свидание на следующей неделе? — спрашивает так непринужденно, что у меня едва ноги не подкашиваются. Смотрю, вытаращив глаза, и только открываю и закрываю рот, как рыба.

Не успеваю ничего ответить, потому что дверь соседнего зала открывается, и оттуда с мольбами высыпает народ. Вижу сотрудников порядка, выволакивающих двух мужчин в потрепанных рубашках, следом за ними две женщины и невеста, на остальных уже не смотрю, не до них мне сейчас. Тут Кисель ответа ждет и медленно наступает, надеясь снова меня в руки загребущие сцапать.

— Не пойдем, Дим.

— Из-за мента того? — хмурится он и опускает плечи. Отправляет бычок в пепельницу и ерошит пятерней волосы. — Ладно, не отвечай, у тебя на лице все написано. Больше не достаю, — он слабо улыбается, тут же возвращая себе кисельное лицо, на котором не читается ни одной эмоции. — Друзья? — протягивает мне раскрытую пятерню.

Фух, одной проблемой меньше. Лишь бы он на трезвую не забыл, что говорил по пьяни.

— Друзья, — улыбаюсь, вкладываю свою ладошку. Дима сжимает пальцы и тянет меня к себе, заключая в объятия. Удивительно, но сейчас я и правда не замечаю никаких вторых смыслов и подтекстов. Обычные объятия, он даже держит меня за плечи, не позволяя и намека выдумать. Целомудренные дружеские обнимашки, которые прогоняют всю усталость.

— Прости, я не планировал, как-то само получилось, — он виновато поджимает губы и отводит взгляд в сторону под мой тихий смешок.

— Все в порядке. Я приду через пару минут, прикроешь?

— Конечно, — Дима улыбается уже искренне и кивает. — Надолго не задерживайся, шампанское нагреется, — подмигивает мне.

— Прибереги для меня лед, — смеюсь, но Кисель (теперь, правда, совестно его так называть) вдруг хмурится и смотрит на толпу напротив, семенящую за товарищами правопорядка. Прослеживаю за направлением его взгляда и замечаю рядом с презентабельным мужчиной Макарова. Он что-то объясняет, по всей видимости, жениху, но смотрит уже на меня, не веря, что мы могли случайно встретиться. Пара фраз, брошенных ребятам, и капитан идет ко мне. Смотрю, как форма обтягивает его подтянутую фигуру, и едва не пускаю слюни от этого вида. Серьезный, уверенный — я даже рада, что Лёша смотрит только на меня, пока остальные девушки, уверена, засматривались на него в зале.