Чтение онлайн

Тридцатого марта 1919 г. во многих городах Пенджаба начались забастовки. На митингах и собраниях с гневными патриотическими речами выступал доктор Сапфутдин Китчлу. 10 апреля он и другой выдающийся деятель национально-освободительного движения в Пенджабе, доктор Сатиапал, были арестованы. Вечером жители Амритсара вышли на улицы и двинулись к дому Китчлу. Англичане встретили их ружейным огнем.

Индийский национальный праздник Байсакхи отмечается 13 апреля. В этот день крестьяне начинают жатву. Тысячи жителей Амритсара и крестьян из ближайших деревень собрались 13 апреля 1919 г. в Джалианвала Багх в знак протеста против ареста руководителей и расстрела демонстрации 13 апреля.

И вот тогда кровавый генерал Дайер отрезал им единственный путь из Багха. Он расположил солдат на возвышении. Был отдан приказ: «Патронов не жалеть!» Огонь открыли без предупреждения. Не было укрытия, не было спасения. Праздник Байсакхи в тот год ознаменовался кровавой жертвой.

Скорбная память о зверском расстреле 13 апреля 1919 г., в день праздника радости и весны, — это все, что англичане оставили в Амритсаре.

Чтобы пожар не перекинулся на соседние штаты, Пенджаб изолировали от окружающего мира. Было введено военное положение. Пенджабцы — гордый народ. Они очень щепетильны, когда затрагивают их честь. Чтобы сломить волю народа, англичане издали приказ, который не знает себе подобных в истории. В Амритсаре есть улица, по которой индийцам было запрещено ходить во весь рост. По ней нужно было ползти на животе!

И все же генерал Дайер не был удовлетворен. Он жаждал новой крови. Позже генерал заявил, что ему, к сожалению, не хватило боеприпасов. К тому же проход был слишком узок, и броневики остались без работы, сетовал он. Ему хотелось, чтобы урок 13 апреля индийцы запомнили на вечные времена.

Генерала щедро наградили. Он получил поздравительную телеграмму от палаты лордов. Ему заплатили 30 тысяч фунтов стерлингов. И вообще ему повезло: он умер своей смертью. Жизнью поплатился другой тиран, тогдашний губернатор Пенджаба О’Двайер. Это он послал войска в Амритсар. Пенджабцы — добрый и великодушный народ, но они никогда не прощали и не прощают убийц.

Как узнал мир о пенджабской трагедии? Пенджабцы говорили нам, что сообщение, посланное из Дели в Англию, было перехвачено где-то в России, и молодая республика рабочих и крестьян рассказала потрясенному миру о чудовищном злодеянии.

Великий Ленин в 1921 г. писал, что в Британской. Индии «революция тем быстрее нарастает, чем значительнее становится в ней, с одной стороны, индустриальный и железнодорожный пролетариат, а с другой стороны, чем более зверским становится террор англичан, прибегающих все чаще и к массовым убийствам (Амритсар) и к публичным поркам и т. п.» [3] .

Трагедия в Джалианвала Багх вызвала возмущение всех патриотически настроенных индийцев. Великий поэт и общественный деятель Рабиндранат Тагор в знак протеста отказался от титула баронета. В письме вице-королю Челмсфорду, полном боли и гнева, он писал:

«Безмерная жестокость, с которой расстреляли этих несчастных, не имеет себе равных в истории цивилизованных правительств, за исключением известных примеров из недавнего и далекого прошлого. Принимая во внимание эту жестокость по отношению к беззащитному, j беспомощному населению, проявленную силой, которая разработала самую совершенную и ужасающую систему истребления человеческих жизней, мы со всей ответственностью заявляем, что подобная акция не может быть объяснена политической необходимостью, ни тем более способна она найти моральное оправдание. Настал день, когда пожалованные знаки отличия жгут нас позором, усугубляя всеобщее унижение, и я отказываюсь от всех милостей, я хочу остаться со своим народом, который вследствие своей так называемой неполноценности обречен на существование, недостойное звания человека…»

Вряд ли когда-либо забудет народ Индии о событиях 13 апреля 1919 г. Мы были в Пенджабе, когда в Южно-Африканском Союзе произошла кровавая Шапервильская бойня. Индийцы, узнав об этом, сразу же вспомнили I тех, кто погиб сорок лет назад. Заголовки многих газет гласили: «Джалианвала повторилась в Южной Африке». Расстрел в Амритсаре стал символом бесчеловечной, варварской расправы колонизаторов с безоружным народом.

Мы молча стояли у стены. В душе затаилась боль. Но мы чувствовали и гордость. Ведь пенджабцы в 1919 г. не были одиноки. В те дни народ юного социалистического государства был с ними в одном строю!

Было совсем темно, но до Прит Нагара, где живет пенджабский писатель Гурбакш Сингх, тезка нашего водителя, оставалось еще миль пятнадцать. К тому же Даршан Сингх выражал сильное сомнение насчет того, в какой именно стороне лежит Прит Нагар. Он не раз бывал там, но только не ночью. А в эту ночь даже луна не появилась. Лишь где-то впереди тускло мерцали ураганные лампы — керосиновые фонари, которые подвешиваются к задним осям телег. «Победа» остановилась, мы вышли поразмяться и… заблудились. Ночлег под открытым небом превратился из проблематичной опасности в реальную перспективу. Наконец у обочины узкой дороги мы обнаружили родную «Победу», но без Гурбакш Сингха. Мы обошли близлежащие лавки, не обнаружили его и сразу оставили поиски. Шоферы везде одинаковы, и пенджабские шоферы не составляют исключения. Гурбакш Сингх мог заглянуть в винный погребок. На эту мысль навела нас громадная реклама «Пейте только Солон виски!» Там так уютно для тех, кто понимает. Но ведь по календарю сегодняшний день принадлежал к числу «сухих», и, естественно, все погребки были на запоре.

В Индии действует сухой закон. В некоторых штатах, например Махараштре и Гуджарате, все триста шестьдесят пять дней «сухие». Не выпадает ни капли спиртного. Нужно быть или очень богатым, или очень больным (в этом случае можно получить медицинский сертификат, рекомендующий прием определенных доз спиртного), чтобы закон проявил снисходительность. Если вы не богач, не ходячая развалина, не дипломат, не журналист, не профессор, не торговец, не полицейский, не офицер, то не видать вам рюмки в Бомбее, как своих ушей.

Однако к услугам поклонников Бахуса на самой верхней, равно как и на самой нижней ступени общественной лестницы — хорошо организованные шайки подпольных торговцев. Эти нарушители закона умудряются переправлять свой товар в молочных бидонах, бутылках из-под содовой воды, велосипедных камерах, канистрах из-под бензина, в ручках зонтиков… Дай им верблюда с грузом виски, они и его протащат сквозь игольное ушко таможни!

Но до чего же строги эти трезвенники в полицейских мундирах! Они не щадят даже несчастных иностранцев. Представьте, что вы судья. На скамье подсудимых двое нарушителей сухого закона. Один — пьяница, потенциальный объект несчастного случая. Другой — американский дипломат. В состоянии сильного опьянения он средь бела дня ворвался однажды в женский колледж в Новом Дели и начал гоняться за юными жрицами науки в надежде заработать рыцарские лавры (беднягу «жестоко наказали»: из американского посольства в Индии перевели в посольство США в Норвегии. И, между прочим, с повышением). Так вот, кого бы вы оправдали на месте судьи?

Сухой закон свирепствует в Гуджарате и Махараштре. В Пенджабе обстановка спокойнее. Только дважды в неделю — во вторник и пятницу горлу предписывается быть «сухим». Тот вечер как раз был «без осадков», и Гурбакш Сингх это знал. Время тянулось так, как ему полагалось тянуться в «сухой» день, а наш ангел-хранитель не появлялся. Только через полчаса он неожиданно вынырнул из темноты и молча сел за руль.

Мы в самых строгих выражениях потребовали, чтобы Гурбакш Сингх объяснил свое таинственное исчезновение.

— Пятидесятимильный чай! — ответил он обиженно.

— Извини, друг! — воскликнул пенджабец.

— Извини, друг! — повторил украинец, хотя и не понял, за что пришлось извиняться.

Оказалось, что Гурбакш Сингх страшно устал и захотел выпить чашку горячего чая. Пенджабским водителям для работы требуются две жидкости: во-первых, бензин, во-вторых, чай. Водители грузовиков обычно царствуют на ночных дорогах. Чтобы не заснуть и не столкнуться с коллегой, они открыли отличное лекарство — чай определенной крепости, или «лошадиной силы». Когда шофер заходит в придорожную чайную, хозяин сразу просит его назвать «градусы» чая: чем дольше путь, тем крепче чай. Есть «сорокамильный чай», «пятидесятимильный чай» и «чай шестидесятимильный»… Чашка чаю — неотъемлемое право пенджабского шофера.