Чтение онлайн

Но, съезжая с моста, он не думал об этом. Думать об этом постоянно значило постоянно находиться в напряжении. От одного этого можно запросто загнуться — тут уж точно конец игре. Голова должна быть в полном порядке, мысли надо выстраивать, как войско на параде, чтобы отразить опасность, какой бы внезапной она ни была.

Он съехал с автострады. Справа тянулись рядами крыши жилого Бруклина с темными точками кирпичных труб. Слева оставался индустриальный Бруклин, громады заводов и фабрик с их гигантскими и грязными окнами. Рассмотреть что-либо сквозь их стекла было невозможно, но грек напоминал себе, что надо быть начеку, что ситуацию следует всегда держать под контролем. И самые несущественные на первый взгляд подробности тоже заслуживают внимания.

Он приближался к северной границе Бруклина, обозначавшейся двумя одинаковыми башнями Всемирного торгового центра. Из Риджвуда в Нью-Джерси ему приходилось ездить несколько раз в неделю. Для маскировки «Красной армии» решили, что часть людей по утрам будет уходить из дома вроде как на работу. Эффи и в самом деле работала. Джонни делал вид, что работает со своим фургоном в одном из бюро по грузовым перевозкам. В результате ему приходилось отсутствовать довольно значительное время, и он часами совершенствовал себя в боевых искусствах в мрачном спортивном зале, который находился очень далеко от его дома, чтобы свести к минимуму шанс встретить там кого-нибудь из соседей.

Владелец спортзала, итальянец Марио Поссомани, ценил этого самородка. Он был с ним вежлив (в бою учитель и ученик сражались на равных), но держал на расстоянии от других учеников. Ему не разрешалось кого-либо тренировать, участвовать в учебных боях, и никто никогда не пригласил его на чашку кофе после тренировки. Однако, принимая все эти меры предосторожности, Марио восхищался этим диким зверем, который однажды появился в его зале и сказал, что хотел бы позаниматься. Катанос мог часами отрабатывать какое-то одно движение — удар рукой или ногой, — пробуя вариант за вариантом. Он казался неутомимым, а точнее, не знающим чувства усталости и всегда внимательно выслушивал советы тренера.

Точно так же он вел себя и в обычной жизни, стремясь наполнить ее событиями действительно значимыми. И эту игру он затеял совсем не для того, чтобы скоротать время в поездке. Нет, это был еще один способ самосовершенствования. Впервые он «погиб», когда проехал съезд на Атлантик-авеню. Молодая женщина в спортивной машине, дорогом «порше», пошла на обгон, но, поравнявшись с ним, сбавила скорость и поехала рядом. Юбка у нее была задрана до самых бедер, и грек размечтался о том, как они сейчас вместе съедут с автострады и направятся в какую-нибудь гостиницу. Но, взглянув на него, женщина скорчила презрительную гримасу и медленно опустила юбку на колени.

Это вернуло Катаноса к действительности. Он отвел взгляд от той машины и уставился на дорогу. Женщина в «порше» убила его, и, когда он воскрес, тут-то и началась эта самая игра. По опыту он знал, что внимание притупляется, в игру приходится включаться снова, продолжение требует немалых усилий воли — так марафонцы заставляют себя бежать последние километры дистанции.

Через милю, когда он проезжал под Бруклинским мостом, начались пробки. Катанос реагировал на это, как все автомобилисты в Нью-Йорке, рассвирепев, последними словами обругал эти проклятые светофоры, компьютерные системы управления движением, в которые вкладывают миллионы, а поездка не становится легче. Наконец он справился со своими эмоциями. И довольно просто. Пробки — это настоящее искушение. Если вы им позволите, они, как вампиры, выпьют из вас всю кровь.

Но эта пробка была уникальна — бесконечное топтание на месте. Водители выходили из машин, вставали на капоты, пытаясь увидеть, где же конец. Даже съезды с автострады были забиты грузовиками и легковушками, пытавшимися каким-то образом выехать с этой трассы. Заставляя себя продолжать игру, он проторчал там около часа. Он думал о Джейн, надеясь, что Тереза пойдет в библиотеку. Но прерывать надолго игру не следовало.

Он тащился по Флашинг-авеню, не сводя глаз с машин, которые окружали его уже минут тридцать. Как всегда, он считал, что совершенствоваться нужно до бесконечности. Правда, сейчас ему больше всего хотелось добраться домой «живым», но это становилось все сложнее и сложнее. Сознание его переполняли фантазии о будущем, воспоминания о прошлом, какие-то посторонние, необязательные соображения. Шофер грузовика напомнил ему соперника в давно забытой драке. Женщина в другой машине чем-то походила на его приемную мать, которая затащила его к себе в постель, когда ему было четырнадцать. Ее муж, шофер-дальнобойщик, не бывал дома неделями, и Лори просто уже не могла спать одна. Джонни смотрел на эту женщину в черном «шевроле» и вспоминал Лори, ее светлые волосы, и особенно теплый, терпкий запах ее груди.

Наконец ему удалось заставить себя продолжать игру, пока не рассосется эта пробка, и он уже начинал верить в то, что любой водитель в соседней машине может выстрелить в него. Впереди показались «мигалки» полиции и «скорой помощи». Дорога оставалась плотно забитой машинами, но по обочине можно было проскочить.

Через двадцать минут Катанос приблизился к месту аварии, и на этот раз концентрация потребовала от него усилий, не меньших, чем тренировки, когда каждый мускул тела был напряжен.

Миновав это место и поздравив себя с удачей, он все же не устоял перед искушением повернуться и посмотреть, что там случилось. Огромный молоковоз завалил две машины сразу, прижав их к ограждению. Несколько человек — те, что находились внутри, — не могли выбраться наружу. Как раз в этот момент из машины вытаскивали молодую девушку. Казалось, что она мертва, — руки безжизненно свисали, блузка пропиталась кровью.

Грек не мог оторвать глаз от этого зрелища. Он и думать забыл про свою игру. Девушку отнесли в сторону и положили на носилки. Ей осторожно сложили руки на груди, подняли и понесли в машину «Скорой помощи». Джонни удивлялся, что ее положили на носилки, а не в мешок для трупов. Может быть, не хотели, чтобы другие пленники поняли, что она погибла, но возможно, что она была еще жива. Не исключено, что жизнь в этом изуродованном теле еще теплилась.

Набирая скорость, грек с ужасом подумал о параличе, о пограничном состоянии между жизнью и смертью. Когда он подъехал к мосту, соединяющему Куинс и Бруклин, ему оставалось пятнадцать минут езды до дома, и тут он почувствовал, как устал сегодня.

Дорога домой из библиотеки на Сорок вторую улицу заняла у Музафера почти час, но он ничего против не имел. Погода, к счастью, стояла хорошая, и Музафер предвкушал самую интенсивную ночь в своей жизни. В метро напротив него сидели две старшеклассницы, болтая по-испански. Одна из них, брюнетка с малиновыми губами и алыми румянами, была одета в тонкие облегающие серые брюки и нейлоновую майку на бретельках, едва прикрытую коротенькой курточкой. Она устроилась так, как ей было удобно, поставив каблуки на сиденье и широко раздвинув ноги: так, по ее мнению, должна сидеть настоящая женщина.

Музафер откровенно уставился на нее, раздевая глазами, и в то же время думал о Джонни Катаносе. Как ни странно, ничего особенного в этом сочетании он не видел и, когда вышел из поезда, был уверен, что еще вспомнит об этой девушке сегодня ночью, когда будет со своим любовником. Возбуждение, однако, не помешало ему проверить, нет ли за ним хвоста. В случае чего он ожидал увидеть чуть ли не армию фэбээровцев, но никак не одного-единственного агента в коричневом «плимуте», и потому прошел мимо Леоноры, бросив на нее беглый взгляд на ходу.

Однако Леонора Хиггинс сразу сделала стойку, хотя никогда не видела даже фоторобота Музафера. Она с трудом заставила себя остаться в машине. Ясно, что приходит пора брать, но при этом нельзя рассчитывать на подкрепление. Так она и думала. Она понимала, что надо идти звонить в ФБР, вызывать агентов — лучше всего человек двести, чтобы перекрыть все прилегающие улицы, — но продолжала ждать. В бюро не сомневались, что во главе «Красной армии» стоит араб. Однако нашествие полицейских спугнуло бы его. До сих пор Мудроу действовал безошибочно, и сейчас она думала только об одном: когда ей следует войти в этот дом?