Чтение онлайн

– При чем тут Валгалла? – подозрительно прищурился Скат.

– Да он все любил толковать о викингах, о смерти героев, и все такое, – пояснил Ковалев и спросил: – Ну, похоронили вы его точно почти как викинга! А как его звали-то?

– Да кто ж его знает? – пожал плечами Орехов. – Пусть будет просто солдат…

…Российский консул лично прибыл в порт Апарри на микроавтобусе с водителем. Спецназовцы чисто по-русски – как-то неловко, торопливо и скомканно – простились со стариком Ацуми, наговорив японцу целую кучу комплиментов и благодарных слов, смысл которых вполне мог бы уместиться всего лишь в одной фразе: «Спасибо, отец!» В ответ на все слова Ацуми-сан сдержанно поклонился, церемонно пожелал удачной дороги, а напоследок все-таки улыбнулся и, подмигивая Троянову, вдруг добавил по-русски: «Мужики! Давай-давай…»

Дальнейшие события развивались с такой быстротой, что уже через несколько дней тот же мичман Троянов с трудом верил сам себе, вспоминая какой-то поистине сумасшедший калейдоскоп, в котором море тут же сменялось сушей, автомобили – самолетами, одна страна – другой. Российский консул с похвальной расторопностью принял беглецов в свои дипломатические объятия, выдал новенькие документы и устроил на какой-то чартерный авиарейс во вьетнамский Ханой, от которого, по словам старшего лейтенанта Каткова, до России было уже рукой подать. Как бы там ни было, но минуло всего-то чуть больше суток после прибытия в филиппинский порт мотобота японца, когда российские спецназовцы и их пленник, проделав длинный и извилистый путь, сошли с трапа самолета на засыпанную свеженьким снегом русскую землю…

Когда самолет – уже третий по счету! – коснулся колесами шасси взлетно-посадочной полосы подмосковного аэродрома и после приземления устало вырулил на определенное ему место стоянки, Ковалев тут же сквозь иллюминатор увидел поджидавшие их рейс две черные «Волги». В том, что машины подогнали именно для него и для спецназовцев, бывший чиновник почти не сомневался: было в этих «Волгах» с наполовину зашторенными окошками что-то и от былой таинственной мощи советского КГБ, и что-то такое еще, вызывавшее живые ассоциации с недоброй памяти «черными воронками» тех же времен…

Ковалев не ошибся в своих предположениях: одна из машин предназначалась именно для него, вторая – для Ската и его товарищей. Правда, встречали прибывших пассажиров чуточку по-разному. К спецназовцам с улыбкой и распростертыми объятиями подошел плотный мужчина лет около сорока, а Ковалева сразу же подхватили под руки двое не менее крепких товарищей с неулыбчивыми лицами и тут же упрятали в полутемном салоне одной из «Волг».

Ни подполковник Вашуков, встречавший группу Каткова, ни серьезные мужики, увезшие в неизвестном направлении господина Ковалева, естественно, не могли слышать, как еще в салоне самолета Ковалев, бледнея от напряжения и тревоги, напомнил при прощании Скату:

– И помни, старший лейтенант, у вас есть только сутки…

До настоящей весны было еще далеко, по ночам порой всерьез подмораживало, но днем солнышко грело почти по-настоящему, заставляя оседать уплотнившийся, утративший зимнюю белизну снег, из-под которого то тут, то там начинали струиться первые веселые ручейки. Края крыш обросли неровным частоколом прозрачных ледяных сосулек, с которых днем сбегали и смачно шлепались частые, искрящиеся на солнце капли. И ветер по вечерам приносил острые горьковато-свежие запахи, которые надежнее любого календаря подсказывали, что снегу и холодам скоро конец и вот-вот нагрянет время проталин, подснежников и первой свежей зелени.

Скат утвердил на колоде очередной осиновый чурбачок, примерился и с маху опустил на аккуратный кругляш топор. Затем поочередно подхватил половинки и сноровисто расколол каждую на три ровненьких поленца. Орехов, примостившийся покурить на верхней ступеньке высокого крылечка, одобрительно кивнул, выпустил пару колечек голубоватого дымка и задумчиво произнес:

– Человек может бесконечно любоваться на огонь, на бегущую воду и на то, как работает другой человек… Завораживающее зрелище! Тебе так идет этот топор… В такие минуты я начинаю понимать рабовладельцев.

– Ну да, – всаживая топор в колоду и шумно отдуваясь, откликнулся старлей, – все хотят барином побыть, только в крепостные что-то никто не рвется. А русского бунта с колами и топорами не боисся, барин? Расселся он тут, понимаешь…

– У меня сейчас честно заработанный перекур, – невозмутимо парировал майор. – В печку я подложил, картошки начистил. Даже пол подмел, между прочим. А мичман пошел в баню еще разок дровишек подкинуть и воды холодной принести. Так что не бухти – все при деле. Лучше скажи, где твой обещанный сюрприз?

– По идее, должен вот-вот подъехать, – Вячеслав глянул на часы, потом чуть вскинул голову и прислушался. – Нет, только капель слышу… Хотя, погоди, вроде что-то где-то гудит, нет? Точно, гудит!

Слух старлея не обманул: вскоре на пустынной деревенской улице появился забрызганный серой грязью новенький армейский внедорожник «Тигр», очертаниями подозрительно напоминавший разъевшегося на русской картошке «Хаммера» – своего американского собрата. «Тигр», ведомый опытной рукой, подрулил к домику Ската и въехал во двор, где и затих, потрескивая остывающим двигателем и распространяя запахи горячего металла, резины и горючего. Водительская дверца распахнулась, и из салона, покряхтывая и разминая затекшую спину, выбрался подполковник Вашуков.

– Здорово, мужики! Ну, старлей, ты меня доконаешь – не мог поближе дачку завести? Еще спасибо, что этому крокодилу дорога не больно-то и нужна, а то век не добрался бы…

Сначала была баня, арендованная Скатом у соседа и натопленная до такой степени, что, казалось, еще чуть-чуть – и темные бревенчатые стены задымятся и вспыхнут с веселым треском. Парились долго, со вкусом: раз за разом подкидывали на каменку кружку-другую кипяточка и немилосердно хлестались березовыми вениками, которые довольно быстро теряли листву, не выдерживая столь напряженной работы…

Когда Скат с товарищами, напоминавшие новенькие красные червонцы советских времен, вошли в дом, то первое, что они увидели, был уставленный бутылками и закусками стол, а второе – сиявшая огнями наряженная елка. Вашуков, смывшийся из бани на десяток минут раньше, посмотрел на слегка вытянувшиеся в недоумении лица друзей, довольно хмыкнул и повел рукой, приглашая к накрытому столу.

– Принимайте городские гостинцы! А елка – мой маленький сюрприз. У вас же Новый год дома встретить не получилось…

– Синтетика, – несколько разочарованно объявил Троянов, подходя к елочке, уютно мигавшей разноцветными огоньками, – елкой и не пахнет… А как вы, товарищ подполковник, ее за десять-то минут нарядить успели? Да еще и на стол все это выставить…

– Мичман, ты только что нахамил начальству и даже этого не заметил! Скат, распустил ты его… Я ее вез уже наряженную. – Вашуков подошел к Валерию, что-то озабоченно разыскивая в карманах; наконец, достал маленький баллончик и щедро обрызгал искусственную елку ароматизатором – по комнате сразу поплыл горьковатый запах хвои и смолы. – Вот теперь как настоящая… Ну, что, хозяева, угощайте высокое начальство! Скат, где твои грибочки-помидорки-огурчики? Где сальце с прослоечками, с чесночком и тмином?