Чтение онлайн

Она неодобрительно оглядела меня и поставила лаконичный ультиматум:

– Либо ты идешь в политику, чтобы защитить нас, либо мы покидаем страну.

Без малейших колебаний я ответил:

– Значит, мы уезжаем.

Несколько дней спустя мне предстояло отправиться в турне по Соединенным Штатам Америки с рекламой своей новой книги о глобальном кризисе [51] . За это время я получил два приглашения на работу, что вполне позволяло мне сдержать слово, данное Данае. К началу 2012 года наш переезд в Соединенные Штаты был в разгаре [52] .

В тот день, когда мы сели на самолет, агентство «Блумберг» оповестило финансовый мир о двух важных новостях из еврозоны. Первое сообщение гласило: «Меркель готова на компромисс по долгу, Монти нашел способ ее переубедить» [53] . Второе сообщение касалось наших домашних дел: «Греки выгоняют из страны профессора университета за правду об экономической ситуации». Если бы первое сообщение оказалось правдой – увы, увы! – второе вполне могло быть ошибочным!

В общем, мы с Данаей приземлились в Сиэтле, где я проработал несколько месяцев в качестве приглашенного экономиста в корпорации «Вэлв» [54] , а затем перебрались в Остин, где мой замечательный друг и коллега Джейми Гэлбрейт договорился о возможности преподавания в школе имени Линдона Б. Джонсона по связям с общественностью при Университете Техаса: мне предстояло прочесть несколько курсов, в том числе курс под названием «Финансовый кризис в Европе». Несмотря на присущую Гэлбрейту способность предвидения, сомневаюсь, что он знал, во что ввязывается, предлагая мне эту должность: три года спустя Джейми присоединился ко мне в министерстве финансов Греции и возглавил работу над жизненно важным и сверхсекретным проектом.

Более двух лет Остин обеспечивал мне этакую архимедову точку преимущества, идеальное место для наблюдения и для действий. Было крайне тяжело смотреть издалека, как «Тройка» и ее местные миньоны официально превращают Грецию в Подкормистан 2.0, но взгляд из Остина позволял составить непредвзятое впечатление о происходящем.

Также мое новое положение способствовало установлению отношений между Вашингтоном и моими новыми друзьями из СИРИЗА (далеко не самыми очевидными союзниками). Казалось вполне разумным допускать, что будущее правительство СИРИЗА спровоцирует громкий конфликт с Германией, Европейской комиссией и Европейским центральным банком. Последним, что было нужно Алексису и Паппасу, являлись враждебные отношения с президентской администрацией Соединенных Штатов. Поэтому с 2012 по 2015 год, с помощью Джейми Гэлбрейта и его связей, я делал все, от меня зависящее, чтобы объяснить американским политикам и администрации Обамы: США не стоит опасаться правительства СИРИЗА, ибо приоритетом последнего станет освобождение Греции от сокрушительного долга.

Остин – странный город, но странный в самом приятном смысле: это поистине рай для любителей живой музыки и прекрасное место, чтобы забыть о суете и всяческих невзгодах. К сожалению, ни то, ни другое не было мне доступно. Днем, пока Греция спала, я готовился к лекциям и работал над своей книгой о глубинных причинах «безуспешной борьбы Европы с неизбежным кризисом» [55] . Ночью, пользуясь разницей во времени, я появлялся через «Скайп» на греческом телевидении, участвовал в текущих дебатах и писал статьи, продолжая взывать к разуму греков.

Зима и весна 2012 года в Греции были исполнены тихой тоски и приглушенного негодования. На площади Синтагма не случилось даже подобия массовых мероприятий 2011 года. Рецессия усугублялась, люди, так сказать, приватизировали свою боль, сидели по домам, зализывая раны и заботясь о близких. Правительство технократической коалиции, навязанное «Тройкой», во главе с бывшим вице-президентом Европейского центрального банка, при поддержке ПАСОК и «Новой демократии» завершало строительство Подкормистана 2.0 [56] . Стремительно приближался тот час, когда работа правительства будет выполнена, и тогда Антонис Самарас, лидер «Новой демократии», потребует всеобщих выборов, на которых он надеялся победить – и триумфально въехать в Максимос. Всеобщие выборы назначили на май 2012 года.

До майских выборов мое общение с Алексисом и Паппасом получалось редким и случайным из-за расстояния, нас разделявшего. Социалисты из ПАСОК, сторонники Папандреу, не были конкурентами, главными соперниками стали «Новая демократия» Самараса и СИРИЗА Ципраса. Ни я сам, ни Алексис с Паппасом не предполагали, что партия, набравшая всего 4,6 % голосов на предыдущих выборах, способна выиграть и получить шанс на формирование правительства, какому бы серьезному смещению ни подверглись политические тектонические плиты.

Я предлагал СИРИЗА представить избирателям основополагающую, прогрессистскую, «европейскую», логически последовательную, антипопулистскую программу, которая станет фундаментом для построения образа надежного правительства, способного вести переговоры с ЕС и МВФ об избавлении страны от долговой кабалы. Алексис и Паппас склонялись к другому политическому курсу, к стремлению максимизировать краткосрочные электоральные выгоды в ущерб (на мой взгляд) долгосрочной логической последовательности действий. Ознакомившись с экономическим разделом манифеста СИРИЗА 2012 года, я пришел в такое раздражение, что бросил читать после нескольких первых страниц. На следующий день меня попросили прокомментировать этот манифест греческому телевидению. Я заявил, что хотел бы поддержать СИРИЗА, но отдам свой голос за эту партию только в том случае, если они потрудятся изменить свою экономическую программу.

Майские выборы породили бессильный парламент. Политический центр, состоявший из представителей ПАСОК и «Новой демократии», партий, которые ранее вместе контролировали до 80 % народной поддержки, лишился голосов более чем половины своих избирателей. Такова была цена, которую заплатили две партии истеблишмента за строительство Подкормистана [57] . Сказать, что это было политическим катаклизмом, значит существенно преуменьшить впечатление. Как часто бывает, когда государственный долг заставляет политический центр отступить, показал свое уродливое лицо нацизм: «Золотая заря» набрала 7 % голосов и оказалась четвертой по числу мест парламентской партией. Между тем крошечная СИРИЗА вчетверо увеличила свое прежде ничтожное представительство, недобрав всего 2 % до результата «Новой демократии» Антониса Самараса. Впервые с 1958 года левые добились высокого статуса официальной оппозиции. У Алексиса и Паппаса были все основания торжествовать – и игнорировать презрение, которым я облил экономическую программу СИРИЗА.

Но парламент, в котором крупнейшая партия контролирует менее чем 19 % мест, не в силах создать жизнеспособного правительства. Неизбежный роспуск открыл дорогу к новым выборам месяц спустя, в июне 2012 года. Это был интересный месяц. В отсутствие правительства и дееспособного парламента ЕС и МВФ пришлось состряпать ряд захватывающих иллюзий, чтобы поддерживать впечатление, будто греческое государство выполняет условия погашения долга. Тем временем единственными партиями, сохранившими электоральный импульс, остались СИРИЗА и «Новая демократия», причем СИРИЗА набирала сторонников быстрее, при изначально малочисленной базе. Если бы тенденции предыдущих недель сохранились, Алексису мог выпасть шанс сформировать очередное правительство. Осознание этого факта потрясло олигархию, «Тройку», политический истеблишмент Германии – и самих Алексиса с Паппасом, которые, по понятным причинам, запаниковали, сообразив, что жестокие боги готовы осуществить их самое заветное желание.

Я вернулся в Афины, чтобы проголосовать на майских выборах, и тут позвонил Паппас и предложил встретиться. Втроем, считая Ципраса, мы собрались в том же самом отеле в Псири, все чрезвычайно взволнованные: СИРИЗА перестала быть маргиналом политической игры, получила широкую народную поддержку, и эта поддержка сулила реальные перемены в ближайшие несколько недель, а не лет. Но именно на этой встрече в моей голове прозвенел тревожный звонок.

– Вы понимаете, что, если мы победим, вам предстоит вести переговоры с ЕС и МВФ? – спросил Паппас своим тонким голоском.

У меня засосало под ложечкой. Готовность Паппаса привлечь меня к переговорам с ЕС и МВФ противоречила тому факту, что экономический портфель в теневом правительстве СИРИЗА принадлежал Яннису Драгасакису, партийному министру финансов, ветерану политического движения левых, который сыграл важнейшую роль в приходе Алексиса к руководству партией и к самому созданию СИРИЗА. Алексис с Паппасом, по-видимому, не рассматривали Драгасакиса как кандидата в переговорщики с ЕС и МВФ, однако он отвечал за составление экономической повестки партии и был политическим тяжеловесом, конфликтовать с которым себе дороже. Я предположил, что очевидное нежелание Алексиса и Паппаса обращаться к нему продиктовано их непродуманным, скоропалительным решением разделить роли главного переговорщика и министра финансов.