Чтение онлайн

Везти к себе больного Гарусову никак не улыбалось, но и отказать Глагзону он никак не мог. Потому ответил односложно:

— Давай…

Глагзон помог Барановскому надеть теплую тужурку, нахлобучил ему на голову шапку, сунул в карман наган, усадил в пролетку. Тем временем Филин закидал ящики с динамитом сеном, прикрыл попоной. Заняли свои места братья Гарусовы. Дернул вожжи Филин. Пролетка тронулась с места и развернулась перед дачей в обратный путь…

В прокуренной насквозь комнате дежурного наряда сидели в полной боевой готовности чекисты ударных групп Мартьянова и Лихачева. Курили, перебрасывались малозначащими словами. Солдатским безошибочным чутьем ощущали, что этой ночью им предстоит что-то очень серьезное.

Возле насупленного Лихачева пристроился немолодой уже боец с дежурной, а потому за стены дежурки никогда не выносимой двухрядкой. Негромко наигрывая, мурлыкал частушки:

С пулемета как-то раз

гад аккредитованный

целый час в меня стрелял —

Я ж как заколдованный.

Эх, яблочко, да куды котишься,

в ВЧК попадешь, не воротишься…

Закончить песенную историю, явно навеянную некоторыми подлинными событиями недавнего прошлого, он не успел. Дверь дежурки распахнулась, в помещение вошли Манцев, Мессинг и Мартьянов. Все встали. Василий Николаевич обернулся к Мартьянову:

— Феодосий Яковлевич! Отберите сами нескольких комиссаров в группу захвата.

— Так маловато будет, Василь Николаич!

— Хватит, не жадничайте. Двадцать чоновцев нам выделяют МК и Моссовет, подхватим их на Варварке.

— А мы, товарищ Манцев? — с обидой в голосе выступил вперед Иван Лихачев.

— А тебе, товарищ Лихачев, хватит дел и в городе. Во-первых, надо блокировать извозчичье подворье на Рогожской. Во-вторых, выявились новые конспиративные квартиры. Их надо ликвидировать к утру. Брать всех. Учти, они хорошо вооружены и озлоблены.

— Понял, товарищ Манцев, — Лихачев заметно повеселел, как только понял, что ему и его людям не придется отсиживаться в резерве.

Меж тем Мартьянов уже выкликал:

— Павлов! Дроздов! Фридман Михаил! Чебурашкин! Фридман Илья, это хорошо, что ты подсменился (Илья словно знал, что предстоит операция, с Собачьей площадки после смены отправился не домой отсыпаться, а на Лубянку), Захаров! С оружием на выход и в машину! Остальные в распоряжение товарища Лихачева!

Разобрав карабины, чекисты выбежали на улицу. И вот уже мчится по пустынной Лубянке, затем мимо Политехнического в сторону Варварки грузовой автомобиль. В кузове колышутся на фоне темного неба фигуры вооруженных людей.

А тем временем на даче Горина Вересков осматривал уже снаряженные взрывателями бомбы. Он проанализировал обстановку, насколько это было возможно в его положении. Понимал, что его приезд сюда во многом результат стечения обстоятельств — в сущности, он нужен анархистам не здесь, а в Москве, где планировался «большой акт», наверняка днем его снова отправят в город, и не одного. Решил воспользоваться в максимальной степени своим авторитетом военспеца, по сути, это означало отстранить от дела самого опасного человека на даче — Азова, поскольку в его руках, а не вожака Глагзона находилась взрывчатка. Приняв линию поведения, Вересков проводить ее стал сразу и круто, дабы не дать анархистам времени опомниться. Недовольным тоном распорядился:

— Взрыватели вынуть, упаковать отдельно.

Взвился, как и предвидел Сергей, Вася Азов:

— Да ты что! А если на чекистов нарвемся? Это же оружие!

— А если нарвемся на колдобину? Взлетим на воздух! А оружия вон, — кивнул головой на груды револьверов и карабинов, — и без бомб хватит.

…Меж тем пролетка подъехала к Панкам. Лошадь уже устала, и все попытки Филина взбодрить ее кнутом и нуканьем успеха не возымели. К переезду через Казанскую железную дорогу, прегражденному шлагбаумом, подошла шагом.

— Эй, служба! — заорал Филин.

Зевая, вышел из будки мужик в старой железнодорожной шинели, наброшенной на плечи.

— Ну, че шумишь, — недовольно пробурчал он, — щас подыму.

Но вместо того чтобы взметнуть противовесом ввысь полосатую балку, мужик вдруг цепко ухватил левой рукой под уздцы, нырнул под брюхо лошади для укрытия, а правой направил на Филина зрачок маузера:

— Руки вверх, не шевелиться!

Мгновенно высыпали из будки еще три чекиста, молниеносно обезоружили пассажиров раньше, чем те сообразили, что, собственно, происходит.

…На Варварской площади возле церквушки Всех Святых на Кулишках грузовик остановился не более чем на минуту — принял в кузов еще двадцать вооруженных — и помчался на полной скорости по Солянке и далее по кратчайшему маршруту через Таганку к Рязанскому шоссе. Гнали так до самого Краскова, и ни разу не зачихал, не заглох мотор, потому как накануне по всем правительственным и военным учреждениям собирал комендант МЧК не канистрами — бутылками — настоящий бензин для этой ответственной поездки.

Наконец, въехали в Красково. На опушке леса водитель чуть притормозил, и в тот же момент на подножку впрыгнул невидимый дотоле человек, местный чекист, который должен был стать проводником. На ходу доложил, что пролетка здесь уже побывала и отбыла, потом указал шоферу направление дальнейшего движения.

Бесшумно, на малой скорости автомобиль приблизился к даче и остановился у крайних к строению сосен. Тихо спрыгнули на землю бойцы, размяли затекшие ноги.

— Гости уехали не так давно, — прошептал Манцев Мессингу, — значит, если они (кивнул в сторону дачи) и легли уже, то вряд ли все уснули… Соблюдать осторожность!

Действительно, в одном из окон мерцал неровный свет от керосиновой лампы.

— Окружаем по часовой стрелке, — приказал Манцев. — Станислав Адамович, вы отрезаете все отходы к лесу…

— Понял, — так же шепотом ответил Мессинг и повел в темноту свою группу бойцов.

Манцев был прав, предположив, что, по крайней мере, один из обитателей дачи еще бодрствовал. Более того, осторожный Глагзон, не исключавший, что кто-нибудь в поселке мог заметить приехавшую ночью пролетку, еще и выставил на чердаке наблюдателя — Захара-Хромого, страдавшего бессонницей, а потому вполне надежного. Захар был хромой, а не кривой, он заметил смутное движение вокруг дачи, мгновенно сообразил, что происходит, и кубарем скатился по лестнице вниз с негромким криком:

— Чека! Окружают!

— Тихо! — вскочивший с раскладушки Глагзон был ошарашен, но самообладания ни на миг не утратил. Пригнувшись, подскочил к окну и несколько раз подряд выпалил из маузера в предутреннюю тьму. В промежутках между выстрелами успел скомандовать: — Лампы на пол! Все к бою!

Прогремевшие с дачи выстрелы означали, что внезапным налетом анархистов уже не взять. И то хорошо, что уйти им теперь отсюда никак не удастся, все блокировано. Чертыхнувшись, Манцев подозвал старшего из братьев Фридманов. Приказал: