Чтение онлайн

Постучит, постучит, да уйдёт. Главное, не поддаться и не открыть.

Потому что тогда, я точно перед ним не устою. Если приставать будет. Блин… А если не будет? От этой мысли еще хуже становится.

Документы у него важные. А может, правда, просто по работе приехал. Остались незаконченные дела какие-нибудь. Да, те же пропавшие документы. А ты, Лера губы раскатала…

Да, пошёл он…

Наливаю ванну и погружаюсь в теплую воду — пытаюсь расслабиться.

Долго лежу, нежусь, уговариваю себя, что мне всё равно. Пока вода не остывает. Тогда сливаю и включаю тёплый душ. Тщательно мою голову. Потом вылезаю и заматываю её в полотенце.

Спать совсем не хочется. Нервное напряжение не покидает. Сумбурные чувства внутри продолжают метаться.

Я приоткрываю дверь из ванной и прислушиваюсь. Тихо. Меня затапливает сожаление.

А ты что думала, Лера? Что он будет всё это время ждать? Стучать в дверь, пока соседи не вызовут полицию?

Вздыхаю. Немножко жалею, что всё-таки не открыла.

Зачем-то крадусь обратно к входной двери и снова смотрю в глазок.

Орлов сидит у стеночки перед моей дверью, прямо на полу, ноги согнуты в коленях, на которых сложены руки и упирается в руки поникшей головой. Рядом с ним на полу валяется папка — между ним и моей дверью.

Отшатываюсь. Тяжело дышу. Не ушёл.

Снова не пойму: я рада или сильно напугана? Мелкая дрожь пробегается по телу, я закусываю ноготь. Что же делать?

Ухожу обратно в ванную и сушу волосы.

Уйдёт же. Никуда не денется. Может открыть? Нет, Лера.

Укладываю волосы, как научил стилист в салоне. Мы оставили длину — только убрали сеченые кончики, освежили цвет, и теперь я пользуюсь лечебными масками для волос и восстанавливающими маслами. Еще пью специальные витамины. Смотрю на себя в зеркало — волосы приобрели шелковистый оттенок. А укладка, так вообще, делает их похожими на причёски моделей с глянцевых картинок.

Выдыхаю. Интересно, Орлову понравилось бы? Он бы заметил?

О чём только думаю!

Зачем-то крашусь. Зачем, Лера? Отгоняю внутренние противоречия и настырно продолжаю. Для себя. Мне нравится быть красивой. Чтобы доказать себе, что я чего-то стою. Вовсе не для некоторых наглых боссов, сидящих на холодном полу в коридоре. Он, наверное, уже ушёл.

А сердце замирает. Может нет? Может открыть ему?

Надеваю обратно всё те же домашние шортики и гольфы и тапочки. А, вот, вдруг не ушёл? А, вдруг я ему открою. А, нечего тут думать, что я ждала и готовилась встречать — привечать некоторых… обманщиков. Вот.

Снова подглядываю. Сидит. Голова упирается в руки. Может уснул? Не шевелится.

Папка лежит прям совсем перед дверью. Мне безумно интересно, аж мочи нет. Что там за важные документы?

Если я приоткрою щелочку, на цепочке, то смогу дотянуться до папочки.

Ей богу, чувствую себя нашкодившим котёнком, но удержаться не могу. Только бы дверь не заскрипела.

Получается открыть тихо. Самую малость. Просовываю руку и подтягиваю папочку ближе, еще немного… и, есть. Аккуратненько закрываю дверь обратно.

Подпрыгиваю посмотреть в глазок — и, правда, спит что ли? Похоже на то.

Не удивительно. Я же знаю, сколько он работает. А без моей помощи, наверное, совсем туго приходится. Ира говорила, что он пока никого не взял на моё место. Даже заявку в кадры еще не подавал. А с девочками, которые до меня у него были во временных помощницах, точно каши не сваришь. Я-то видела весь их бардак.

Становится немного жаль Орлова. Самую капельку. Сварить ему кофе что ли? Могу через ту же щелочку передать.

Иду на кухню, ставлю турку на плиту.

А любопытство разжигает — достаю документы, просматриваю, приоткрываю рот в удивлении.

Сначала свидетельство о разводе. Моём разводе! На-те, пожалуйста.

Но, дышать прям сразу становится еще легче. Я свободна? О! Этот первый сладкий вздох свободы. Свободы от опостылевших отношений.

Листаю дальше. И ничего не понимаю.

Документы на акции. Какие-то выписки с суммами, у которых много ноликов. На бумагах мои фамилия, имя, отчество.

Дивиденды. Проценты. Суммы депозитов… Что это?

Мелькают названия компаний и кажутся смутно знакомыми. Вот, Коммёрс файненшиал. Акции. После свадьбы мы с Олегом покупали какие-то ценные бумаги. Я не вдавалась в подробности — всем руководил мой, теперь уже бывший муж.

Правда, припоминаю, что он вложил в те бумаги все свободные деньги: то, что нам надарили на свадьбе, часть своих и все те, которые получил от продажи моей однушки, доставшейся мне от папиной бабушки. Да. Мы ведь переехали в квартиру, которую выбирали вместе, но которую он купил еще до оформления наших отношений, и на которую, у меня не было юридических прав, как мне объяснил юрист.

Но. Я считала, что мои «копейки», как говорил Олег, сгорели, когда акции потеряли вес.

А теперь я смотрела на цифры и не верила своим глазам.

Так вот почему Олег не давал развод? Он не хотел делиться?

Последний лист — моё заявление об увольнении, завизированное печатью отдела кадров.

Это здесь при чём?

Варю кофе. Делаю с пенкой, добавляю корицы — совсем капельку, как любит Орлов, кидаю еще одну гвоздичку — придать пикантный привкус. Так хочется сделать сердечко. Но у меня нет кофе машины, да, и ни к чему. Лера…

Ни жива, ни мертва — иду на выход.

Приоткрываю дверь на цепочке. Сквозняк тянет аромат кофе наружу. Не успеваю позвать, как замечаю, что Орлов принюхивается… и поднимает голову — смотрит на меня. Блин. Он не спал?

Я бормочу:

— Константин Аркадьевич… Я вам кофе сварила… Правда, в турке.

Он встаёт и подходит к приоткрытой двери.

— Костя.

— Что?

— Мне нравится, когда меня называют Костя, он пытается заглянуть в щелочку так, что посмотреть мне в глаза. — Когда близкие люди так называют.

Я прячу взгляд и кусаю губы. Рука подрагивает — я чуть не разливаю кофе. Он не забирает чашку, а снова, как тогда, в офисе подхватывает мою ладошку, не позволяя расплескать. Страхует.

Гладит подушечкой большого пальца. У меня подгибаются ноги от такой простой, но в тот момент кажется, такой интимной нежности.

Другой рукой Орлов тянется в карман джинсов и вытаскивает мятую пачку карамели с ванильным вкусом. Моя любимая. В не могу сдержать улыбку.

А он тихо шепчет:

— Прости меня. За обман. Не смог сдержаться. Крышу от тебя сорвало.