Чтение онлайн

Степанов покосился на женщину. Понял, что она пришла к похожим выводам, тоже все осознала и уже почти простилась с жизнью. Непонятно про профессора, но тот скорее всего тоже все понял, иначе с чего такой мрачный и неразговорчивый. Амбал институтский не уразумел еще, жить хочет, вот и барахтается. Но и он, поди, осмыслит, когда пистолет к затылку приставят? Н-да, дела…

– Конечно, есть шанс, что наш очкастый гений что-нибудь предпримет, но, мне кажется, он еще не понял, куда угодил. С головой в свои изобретения зарылся, до других ему и дела нет. – Степанов решил хоть немного попытаться успокоить Иванова, истерики не хотелось. – Вот если бы он позвонил или еще как-то весточку подал, тогда… тогда Родина нам помогла бы.

– Он позвонит. Обязательно позвонит. – У Иванова аж глаза загорелись. – Улучит момент и позвонит. Интернетом тоже знает, как пользоваться, не зря его самым способным в институте считали.

– Не там он свои способности проявляет. – Профессор, похоже, уже раскаялся в том, что хвалил младшего научного сотрудника и всем ставил его в пример. – Если бы чем правильным занимался, а не наркотиком своим, из него вышел бы толк. А так…

– Каков подлец! – Амбал сжал кулак, погрозил неизвестно кому. – Мы думали, он над лекарствами работает, а этот гад наркоту свою разрабатывал. Дать бы ему по роже хорошенько! Да так, чтобы…

– Тихо! – Степанов прислушался к странным звукам, доносящимся из-за двери, оборвал угрозы Иванова на полуслове: – Там, кажется, что-то происходит!

Притихнув, все посмотрели на дверь. Через мгновение послышался звук ударов по телу, ругань, топот ног. Создавалось ощущение, что в коридоре дерутся. Или кого-то бьют. Еще через мгновение дверь ощутимо вздрогнула, раздался уже русский мат. Кто-то протяжно застонал.

Лязгнул засов, дверь открылась. На ученых смотрела молодая светловолосая девушка в маскировочном камуфляже. За ее спиной стоял рослый мужик точно в таком же наряде. Ну и виднелся еще один, усатый, здоровенный, он пинал сопротивляющегося негра и, не стесняясь, ругался. Огромный чернокожий лежал на полу и из последних сил ставил блоки руками, но было видно, что он уже не боец.

Девушка повернулась к стоящему за ней. Отчетливо произнесла по-русски:

– А вот и наши умники. Вроде целые.

Пошатываясь от усталости, младший научный сотрудник далекого российского научно-исследовательского института закончил наконец-то переработку собранной за день травы. Закурив, протер слипающиеся глаза. Глянул на часы и нахмурился: спать уже некогда, еще несколько часов – и надо вставать. Телохранитель, зараза, опять сгонит с постели, бесцеремонный, гад. Спать-то, конечно, хочется, но вот мулатка все еще волнует воображение, ждет, поди, утешить хочет. Где ж тут выспишься?

Меньшиков насыпал готовый порошок в трехлитровую банку. Завинтил крышку. Поставив на полку, покосился на дремлющего телохранителя; сегодня вечером вовсю шевелил своей единственной извилиной, пытаясь понять смысл сказанного и перечисленного в течение часа, устал от работы головой, теперь вот дремлет на своем стуле, бедолага.

Отойдя от полки, Меньшиков направился в жилую комнату. Мулатка спала, раскинувшись на кровати. Аппетитная темная попка контрастно выделялась на белой простыне. Пухлые губы приоткрылись. Длинные ноги так и манили на грех.

Меньшиков разделся, побросал, не глядя, вещи, забрался на кровать. Принялся тормошить спящую:

– Просыпайся, дорогая. Кто-то совсем недавно обещал много нежностей.

Девушка открыла глаза. Улыбнулась, потянувшись навстречу:

– Твоя закончила?

– Да, моя закончила.

Мулатка стала ласково тереться о Мельникова:

– Моя очень скучала.

А уж как непризнанный гений скучал, но высказать этого не успел: на улице так шарахнуло, что задребезжали оконные стекла и ощутимо вздрогнуло все здание. Тут же из лаборатории донесся шум: телохранитель проснулся, вскочил со стула, вытащил из кобуры огромный пистолет и, укрывшись за соковыжималкой, наставил оружие на входную дверь.

– Умник, из комната не выходи! – прорычал. – Лучше под кровать залезь!

Мулатка спряталась под одеяло, глаза были большие. Меньшиков же действительно не видел иного места, где спрятаться, кроме как под кроватью. Но, поразмыслив, слез с нее и, на ходу одеваясь, встал за дверью, решив поступить, как в детстве. Это-то его и спасло…

…Хлопнула выбитая дверь. Разорвавшаяся посреди лаборатории осколочная граната оглушила телохранителя, а вот чернокожей красавице повезло меньше – она так и осталась лежать на кровати, невидящими глазами уставившись в потолок; несколько осколков нашли свою цель, очень скоро на одеяле проступило кровавое пятно.

В дыму кто-то мелькнул, послышалось несколько негромких хлопков, потом рядом с Меньшиковым возник незнакомый мужик в камуфляже. Пистолет со странным толстым черным дулом уткнулся в лоб, но в последний момент незнакомец передумал стрелять и убрал оружие. Спросил на чистейшем русском:

– Ученый?

Меньшиков кое-как понял смысл вопроса, ответил, запинаясь и все еще глядя на оружие в руках спрашивающего:

– Д-да… это… это я…

Посмотрел на кровать. Потом в сторону дыма, что клубился в лаборатории. Тут же его встряхнули, и строгий голос поинтересовался:

– Чего глазами лупаешь? Не рад, что ли?

– Р-рад…

– Ну пошли тогда, хера встал? Родина про тебя не забыла. Радуйся.

…Негр заметил капитана. Насторожился, выглядывая в руках оружие, но, увидев, что усатый незнакомец безоружен, заулыбался и шагнул навстречу. Огромные кулаки сжались, правая нога чуть выдвинулась вперед, мощная фигура вся подобралась и медленно покачивалась из стороны в сторону, судя по всему, чернокожий был боксером и понял, что от него хотят.

Свешников, не останавливаясь и не занимая подобную стойку, сразу же перешел к делу: ловко увернулся от нескольких быстрых ударов, приблизился вплотную и принялся считать кулаками ребра чернокожего увальня. Двигался он намного быстрее и лишних движений не совершал. Напоследок ухватил здоровяка за голову, столкнул с металлической дверью, повалил и тут уже дал волю ногам, вовсю пиная ошарашенного таким бесцеремонным напором противника.

Старлей прошла дальше, минуя дерущихся. Подняла засов и открыла с натугой тяжеленную металлическую дверь. Заглянула.

– А вот и наши умники, – она обернулась, посмотрела на Батяню. – Вроде целые.

Батяня посветил фонариком, присмотрелся к четверым узникам. Видок жалкий, грязные и понурые. В сельве выглядели пободрее.

Он покосился на неистовавшего капитана: усатый уже добивал гигантского негра, примеривался для последнего удара. Повернулся к ученым, спросил:

– Ходить все могут?

Пленные закивали, с тревогой глядя на женщину, но та тоже кивнула, давая понять, что с ней все в порядке. Сейчас все четверо были готовы бежать из последних сил, лишь бы вырваться из подвала.