Чтение онлайн

Анника осторожно приблизилась к змее. Дымящееся пятнышко медленно передвигалось к одному концу удивительной змеи. Этим концом змея была плотно вдвинута в коробочку.

Тут Анника вспомнила, как прошлым летом папа убил змею граблями. Она осмотрела лестничную площадку. Никаких граблей не увидела, зато в углу стояла метла. Анника взяла метлу и несколько раз с силой ударила по змее, как раз по дымящемуся пятнышку. Но змея все шипела. Анника ударила еще раз, и тогда змея выползла из своей коробочки.

— Ах ты бедняжка! — сказала Анника.— Бедняжка змейка. Ты потеряла головку.

Анника подняла змею за один конец и снова засунула ее в коробочку. Потом осторожно похлопала рукой по коробочке.

— Ну вот, змейка, ну вот. Теперь у тебя опять есть головка. Не плачь.

От дымящегося пятнышка до коробочки теперь оставалось всего полметра. Анника присела перед змеей на корточки и с любопытством следила за пятнышком. Интересно, что же случится, когда дымящееся пятнышко нырнет в коробочку?

Папа Анники выглянул еще раз на улицу. Анники не видно. Странно, подумал он. Если Анника вошла в парадное, за это время должна бы подняться домой. Может быть, играет на лестнице?

Выключив газовую плиту, чтобы не ушел ягодный мусс, папа вышел из квартиры и стал спускаться по лестнице.

— Анника! — закричал он.

— Папа,— ответила Анника.— Папа, змея. Змея, и из нее дым.

«Змея? Дым?» — подумал папа, торопливо спускаясь по лестнице.

Когда он сбежал вниз, до патрона с динамитом оставалось сантиметров семь.

Он опрометью бросился вперед, выдернул бикфордов шнур из заряда и отбросил. Через несколько секунд шипение усилилось, и тут же из свободного конца змеи брызнула огненная струйка.

Папа без сил опустился на пол. Анника заплакала, испуганная его резкими движениями и этой огненной струей. Папа взял девочку на руки.

Один из соседей, появившийся на лестнице, позвонил в полицию. Когда на место происшествия прибыл полицейский инспектор Петер Сюндман, они все еще так и сидели, все в том же положении: папа Стэн Тэрнквист со своей дочкой Анникой. На лестничной площадке. Они сидели молча, глядели на патрон с динамитом; потом посмотрели на Сюндмана.

— Здравствуйте, мое имя Петер Сюндман, я из полиции.

— Здравствуйте,— сказал Тэрнквист. Анника ничего не сказала.

Сюндман посмотрел на патрон.

— Взрыва не произошло,— сказал он.— Вы выдернули бикфордов шнур?

— Да.

— Он был свободно вложен в капсюль?

— Да.

— Расскажите, как все случилось,— сказал Сюндман.

— Хорошо,— ответил Тэрнквист.

Сюндман подождал. Тэрнквист сидел молча. Вдруг Анника начала говорить.

— Противная змея,— сказала она.— Противная змея, противная.

— Зачем... Кто хотел ее взорвать? — сказал Тэрнквист — Мою девочку... Ведь она же человек... настоящий маленький человек...

— Успокойтесь, успокойтесь,— сказал Сюндман.

— Сначала они взяли и задавили мою жену... шофер на большой скорости завернул за угол, а она ведь переходила там, где есть переход, и все равно ее задавили... В «скорой помощи» санитар отвернулся даже, так ему не хотелось все это видеть... Она еще жила... «Я чувствую себя так странно, и в ушах у меня так странно звенит...» А потом она умерла... И остались мы одни с Анникой. А потом еще эта дама, из комиссии по охране детей... «Не можете же вы следить за девочкой сами... Могу посоветовать вам воспитательный дом, прекрасный воспитательный дом...» За что все меня преследуют? — продолжал он.— Сначала давят Лену, потом хотят отнять Аннику, потом собираются взорвать девочку динамитом... За что?

— Ну, мы еще можем радоваться, что живем в мирной стране,— сказал Сюндман.— Во Вьетнаме такое происходит каждый божий день...

— Да и в Швеции, по-моему, тоже,— ответил Тэрнквист.— Сколько народу гибнет... от несчастных случаев... Сколько на всю жизнь становятся инвалидами...

— Но ведь многим автомобиль просто необходим,— возразил Сюндман.— Чтобы попасть на работу.

— А кто же все это устраивает? Кто вынуждает людей селиться далеко от работы? Кто не желает заботиться, чтобы обеспечить людей приличным транспортом? Кто так все устраивает, что автомобиль становится людям прямо-таки необходимым? И кто потом продает людям все эти автомобили и отнимает тем самым у них последние гроши? Самая настоящая спекуляция на убийствах, вот что это такое. Разве это не у них каждый год на совести тысячи убитых и изувеченных? Те насильники и убийцы, за которыми охотитесь вы, полицейские, убивают сотни людей каждый год. Но вы ничего абсолютно не делаете тем преступникам, у которых на совести в десятки раз больше убийств. А потом еще пытаетесь отнять у меня Аннику...

Сюндман не ответил. «Тэрнквист не в себе, он не отвечает за свои слова после такого потрясения,— подумал Сюндман,— он немного преувеличивает». Но в глубине души у Сюндмана было грызущее чувство, что в исступленных выпадах Тэрнквиста есть доля истины.

Сюндман подумал, что, работая в полиции, часто приходится сталкиваться с удивительными личностями. В особенности когда расследуешь преступления с применением насилия. Тут люди оказываются, по сути дела, ненормальными. Но, собственно, подумал Сюндман, возможно, и другие люди тоже такие же странные, как те, которых встречаем мы, полицейские. Может быть, как раз настоящие-то чувства и вырываются только тогда, когда наступает шок...

Сюндман прошел вперед и осмотрел взрывной патрон. Коричневый картонный цилиндр, два сантиметра в диаметре, два дециметра длиной. Выглядел он аккуратненьким и с виду совсем не опасным. На наружной стороне цилиндра можно было разобрать рисунок, выполненный обыкновенной шариковой ручкой. Изображен шведский национальный флаг, голубые поля заштрихованы шариковой ручкой, а желтые представлены самим желто-коричневым картоном.

— Шведский национальный флаг,— сказал Сюндман.

— Да-а,— протянул Тэрнквист.

— Почему шведский флаг?

— Не имею понятия.

— Вполне может быть, он ничего не означает. А вам флаг ничего не говорит?

— Нет.

— Вы не думаете, что взрыв был направлен против вас?

— Не знаю.

— Вам известен кто-либо, кто бы мог покушаться на вас с помощью такого взрыва или иным способом? Возможно, какие-нибудь враги?

— Нет. У меня нет врагов. Есть люди, которым я не по душе. Ну, например, дама из комиссии по охране детей... та, что хотела отнять Аннику. Но взрывать меня — нет, не думаю.

— Такой же взрыв был на Риддаргатан, тридцать пять, ровно неделю назад. Вы там никого не знаете?

— Нет.

— А нет ли какой-нибудь связи между вашим домом и домом на Риддаргатан?

— Вот этого я уж совсем не знаю.

Сюндман вздохнул.

— Будем продолжать поиски, пока что-нибудь не найдем... Вы не видели кого-нибудь как раз перед самым взрывом, ну, кто-нибудь убегал или что-нибудь вроде этого?

— Нет. Единственно, кого я видел — это Аннику.

Сюндман посмотрел на девочку: