Чтение онлайн

– Понимаю вас, – покачал головой Колобков, – у нас много, как раньше говорили, недоработок на местах.

– У нас есть замечательный проект с нашими челябинскими коллегами. Проект создания микрочипа для медицинских исследований. Американцы пока до такого не додумались. К нам уже приезжали инвесторы из-за рубежа. Они готовы вкладывать деньги в разработку. Но проблема в том, что как только будет готов опытный образец, они разместят производство на Тайване или в Бангалоре – и все, проект уйдет из страны. Мы останемся не у дел, будем закупать это оборудование втридорога у иностранной фирмы. А это ведь наша идея. Я, знаете ли, как ни странно, люблю свою страну и хочу, чтобы наши разработки приносили пользу здесь.

Владимир Вячеславович говорил очень вдохновенно и заразительно. Он подробно описал суть своей идеи, то, какую пользу она может принести сотням тысяч больных. Слушая его, Дубинин искренне завидовал этому энтузиасту своего дела, готовому отстаивать его до хрипоты. «Хорошо быть ученым, – думал он, – заниматься исследованиями, жить, как в башне из слоновой кости, не замечая ничего вокруг». Но в этом он как раз ошибался. Владимир Вячеславович был не из числа прекраснодушных мечтателей. Он надеялся воплотить в жизнь свою идею и готов был ради этого пожертвовать очень многим.

– Мы захотели открыть фирму. Как принято сейчас говорить, инновационное производство, – снова немного поморщившись, произнес он. – В Челябинске даже есть бизнес-инкубатор для такого рода проектов. Власти выделяют субсидии на развитие, дают налоговые льготы. Мы бы и рады были туда попасть, но почему-то не получается. Три раза встречались с заместителем директора, Чаловым. Он слушает нас, и как будто не слышит, обещает помощь и содействие, но не происходит ни-че-го! Я сам не мог понять, в чем причина, но коллеги подсказали, что он не работает просто так.

Ученый тяжело вздохнул и пристально посмотрел на Колобкова.

– Прекрасно вас понимаю, – откликнулся он.

– Я ученый, я не привык заниматься такими делами, мои коллеги тоже не знают, как себя вести. Но выхода у нас нет. Мой зять сказал, что вы можете посодействовать или хотя бы узнать, что нужно сделать, чтобы стать резидентом этого бизнес-инкубатора. Я уже объяснил, что это важно для нас. Если у нас не получится получить грант, нам придется продать свое изобретение за рубеж, чтобы оно не пропало.

– Я сам очень уважаю ученых и сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь.

– Только прошу вас быть очень осторожным. Выясните, пожалуйста, все, что можно, не упоминая о нас. Я бы не хотел испортить свою репутацию.

– Вы могли бы даже не говорить этого, – сказал Колобков. – Все будет сделано в лучшем виде. Мы все хотим, чтобы наша наука развивалась. В конце концов, это принесет благо всей стране, да и нам, в частности.

Говоря это, он вертел в руках дорогую ручку с золотым пером. А потом, как бы случайно, начал писать что-то на салфетке, которую потом сложил и пододвинул к ученому. Тот развернул ее. Взглянул на надпись и, чуть нахмурившись, сказал:

– Что ж, это справедливо. Нас предупреждали о том, что будет примерно так. Думаю, успех в нашем деле может принести и вам благо.

– Я в этом даже не сомневаюсь, – подхватил Колобков.

– Интересная история намечается, – говорил он Дубинину после встречи в ресторане. – Придется тебе лететь в Челябинск.

– А как же вы? – взволнованно спросил Дмитрий.

– У меня тут дела, – объяснил Колобков, – юбилей главы администрации на носу, надо организовывать банкет. Это дело ученых – несложное. Тут все понятно, так что тебе для начала как раз по силам будет.

Пришлось Дубинину лететь в Челябинск одному. Волновался он страшно. Подумать только: его первое дело. Придется договариваться, но как это делать, Дмитрий пока не знал. Колобков напутствовал его советами. Говорил, что надо держаться наглее и увереннее. Выражаться пространно и понимать намеки, ведь другая сторона не будет в открытую требовать денег. Отношения между теми, кто взятки дает, и теми, кто их получает, всегда тонкие, можно сказать, интимные. Об особенностях этой «тайной связи» не принято говорить в открытую. Только намеки, общие слова: никто никому не доверяет, все опасаются подвоха, ловушки, «засланного казачка» от милиции.

В аэропорту Дубинина встретили челябинские ученые, которые, собственно, и хотели поселиться в инкубаторе. Они явно чувствовали себя не в своей тарелке от того, что им приходится решать свои проблемы подобным образом.

– Мы полгода пытались договориться, – рассказывал Андрей, молодой энергичный парень в очках. – Участвовали в конкурсах на предоставление грантов – все напрасно. Лично встречались с Чаловым, рассказывали про наш проект. Он хвалил, обещал помочь. И ничего. А правительственные гранты получали какие-то странные компании, в инкубаторе работают фирмы, к науке отношения не имеющие. Поначалу мы думали, что это в нашем проекте что-то не так. А потом коллеги по институту подсказали: Чалов хочет свою долю от гранта иметь.

Андрей замолчал и опустил глаза. Видно было, как ему неприятно всем этим заниматься.

– Если честно, – продолжал он, – я никогда в жизни не давал взяток. Ни гаишникам, ни врачам, ни милиционерам. Такой вот я странный человек. И тут даже не знаю, как решить этот вопрос. Место в инкубаторе и грант нужны нам, как воздух. Но заговорить с Чаловым о деньгах я не могу. Потому и попросил Владимира Вячеславовича найти кого-то, кто возьмется за это дело.

– Я сделаю все, что в моих силах, – заверил его Дубинин.

Ему было искренне жаль Андрея, судьба открытия которого зависела от нечистого на руку человека, и решил, что поможет ему во что бы то ни стало.

– Как связаться с этим Чаловым? – спросил он.

Андрей продиктовал номер телефона. Дубинин тут же позвонил. Встреча была назначена на завтра в кафе.

Оно располагалось неподалеку от инкубатора. «К себе в кабинет не пригласил», – размышлял Дубинин, собираясь на встречу.

Как учил Колобков, решальщик должен готовиться к переговорам, как к бою: надеть отутюженный костюм, чистую рубашку, тщательно побриться, заучить наизусть суть вопроса и имена основных участников. Именно этим и занимался Дубинин в гостинице. Он боялся, что от волнения все испортит. Перед выходом «на дело» он почувствовал дрожь в колеях, перехватило дыхание. А потому решил зайти в гостиничный бар и выпить 50 граммов коньяка для храбрости.

Обжигающая жидкость сделала свое дело: Дубинин почувствовал, как по телу медленно растекается тепло, а вместе с ним и уверенность в своих силах. «Недаром этот напиток назвали «Наполеон», – подумал Дмитрий.

Войдя в небольшое кафе с выкрашенными под красное дерево стенами, он почувствовал себя совершенно спокойно. Дубинин сел за столик и стал дожидаться Чалова. Тот пришел на десять минут позже обещанного, даже не подумав извиниться за опоздание.

Это был седой, грузный мужчина в светло-сером пиджаке и подобранном в тон галстуке с увесистым дипломатом в руке. Он больше походил на чиновника или депутата, чем на ученого-инноватора. «Почему ему доверили заниматься этим делом? – думал Дмитрий. – Он так отличается от людей, с которыми ему надо работать».