Чтение онлайн

До свидания! Поздравляю Вас с наступающим праздником и крепко жму Вам руку.

Ваш С.Булгаков.

305. Е.Н.Трубецкой — М.К.Морозовой [1083] <31.03.1911. Флоренция — Ялта>

<…> Целых два твоих письма полны тревоги за "Путь" и мое к нему отношение. Спешу тебя уверить, что тревога — совсем не основательная. Когда я писал, что с таким предисловием Булгаков и К° могут выступать сами от себя — без меня, я подразумевал, что это выступление должно быть не в "Пути", а где-нибудь еще. Что же касается "Пути", то он мне дорог и его я им отдавать не собираюсь вообще, тем более — без боя.

Предисловие же Булгакова взволновало меня как признак большой опасности, угрожающей делу. Не подумай, что я тут хочу "швыряться" людьми. И разрывать с ними я вовсе не намерен. Но все-таки скажу, что друзья иногда бывают опаснее всяких врагов. Никакой враг не мог бы так потопить "Пути", нанести ему такой непоправимый удар, как это расплывчатое, слащавое, а главное, пошлоепредисловие.

Подписаться под ним — значит сказать, что Соловьев напрасно жил и работал. Это — частью возврат к досоловьевскому славянофильству, против которого он боролся, частью повторение в карикатурном виде его собственных заблуждений. Так вот я и боюсь, как огня, тех друзей, которые добросовестно подносят вам собственную вашу карикатуру, или еще хуже — карикатуру вашей святыни, и уверяют, что это она сама. Право, Струве, Хвостов и Котляревский менее опасны. Этого они не сделают.

Посуди сама. Когда славянофилы и Достоевский утверждали, что русский народ — "Народ-Богоносец", в этом был ясный и определенный смысл. Они полагали, что только у нас истинная Церковь, что католичество и протестантство даже не Церковь. Кроме того они верили в религиозную миссию самодержавия и в религиозное значение нашего сельского общинного быта.

Теперь все это — давно разбитые мечты. Соловьев доказал, что не у нас одних Церковь, но и у католиков. Самодержавие — оказалось сосудом диавола. Об общине всякий неуч знает, что она свойственна многим первобытным культурам и ничего ни русского, ни христианского не представляет.

Потом мечта о "Народе-Богоносце" возродилась в форме теократии Соловьева, но и она разбита вдребезги: ни Булгаков, ни Бердяев, ни Эрн в нее не верят. Говорить о святости русской общественности теперь, когда Россия создала самую безобразную государственность на свете, когда в сфере общественности она вечно колеблется между жандармократией и пугачевщиной, — просто неприлично! Значит, в устах наших друзей слова "Народ-Богоносец" — старая, разбитая скорлупа без старого, да и без нового смысла, мертвая формула. Котляревский не может слышать ни одной фразы Булгакова или Бердяева, чтобы не сказать, что это мертво. Тут, я согласен, есть и несправедливость. Но как мне обидно, когда он бывает прав.

Мне глумление Хвостова и других над "Путем" не менее обидно, чем тебе. Поэтому благодари меня за то, что я спас "Путь" от этого предисловия: будь оно напечатано, глумление было бы основательное. А я был бы в ужасном положении. Появись оно даже не в "Пути", а где-нибудь еще, я бы должен был бы его разнести, как одну из тех вредных благоглупостей, — которые компрометируют святое и хорошее дело своим трупным запахом. А к тому же — стиль Козьмы Пруткова. Соловьев в гробу перевернулся бы, если бы, пародируя его мысль, кто-нибудь назвал Россию "востоко-западом".

О "Народе-Богоносце" я скажу вот что! Ветхий Завет был действительно заключен с одним народом — еврейским; но после того, сколько мне известно, особого Завета с Россией Бог не заключал. Новый Завет — не национальный, а вселенский, а потому никакого особого "Народа-Богоносца" быть не может.Богоносцами должны быть все народы; игнорировать это — значит подменивать христианское — русским. Из всего славянофильства наши друзья выставляют вперед как знамя именно самое ядовитое и вредное, что в нем было. Этотнационализм надо отдать Пуришкевичу и Маркову II-му.

Боюсь я друзей, когда к тому же и ты грозишься отделиться от меня и довести с ними дело до конца! Заведут в море пошлости, узости и квасного патриотизма в немецком Владимир Францевском стиле! Будут петь по-русски: "Руссланд, Руссланд, юбер аллес! [1084] " и уверять, что в этом заключается "истинное сыновство". Не допущу я такого торжества Хвостова и такой растраты твоих сил духовных!

Что сказать о себе? В Болонью я не поехал — не тянет. И, судя по газетам, не особенно там интересно, выступать же, когда на доклад дается 8 минут, — бесмысленно.

Не знаю, радоваться ли тому, что ты осталась в Ялте. Уж очень пошлая гостиничная обстановка в этой банально-курортной гостинице "Россия". В Алупке, по-моему, уютнее.

Может быть, ты познакомилась с священником Щукиным? Он бы тебе понравился. Он священник Аутской церкви в Ялте. Ах, как счастливы те, кто тебя теперь видит. А вот теперь скоро увижу и я. Ах, как это будет хорошо! Как надоело говорить письмами и как нужно, нужно тебя видеть, говорить и не наговориться с тобой, моя ненаглядная.

Очень крепко тебя целую.

306. С.Н.Булгаков — А.С.Глинке [1085] <1.04.1911. Москва — Симбирск>

1 апреля 1911 г., Москва.

Дорогой Александр Сергеевич,

сейчас получил Вашу открытку и, откладывая письмо к празднику, отвечаю немедленно на Ваш запрос. Нечего говорить, что Вы правы в своем гневе, и можно потерять всякое терпение. Но все дело в Григории Алексеевиче (который, ведь Вы знаете, сделал себя редактором издательства, т.е. добился своего назначения, но по-видимому, это уже скоро окончится). Мы думали, что он приедет сюда в начале марта из лечебницы из Риги, а его вместо этого послали в деревню, и он ожидается только теперь. Как только он приедет. я буду добиваться от него (если только от него по его состоянию можно будет добиваться) возвращения рукописи и мотивированного ответа. Все его бумаги оказались заперты им, и добывать их, не прибегая к взлому и посредничеству его жены, не было возможности, да и к тому же ждали его все время. Напишу на днях побольше. Меня самого эта бестолочь угнетает до крайности, Вы это знаете. Но в сохранности Вашей рукописи я не сомневаюсь.

Христос с Вами. Ваш С.Б.

307. С.М.Архипова — М.К.Морозовой [1086] <4.04.1911. Москва — Алупка>

Многоуважаемая Маргарита Кирилловна.

В дополнение письма, написанного Вам в субботу 2 апр<еля>, шлю Вам продолжение. Я до сих пор нахожусь под впечатлением свидания с Григорием Алексеевичем. Если хотите знать, он поправился, наружный вид у него хороший, но нервность осталась. На мой взгляд он все-таки больной человек. Говорит много странных и непонятных слов. Слушать его устаешь, после его разговора не остается ни одной ясной мысли, просто какая-то каша. Бывает каждый день в редакции, сидит подолгу. Называет себя директором-распорядителем (Разве в редакции есть директор?!) Не ребенок ли он?! Конечно вопрос о его "директорстве" очень сложный. Мне кажется, что придется оставить в этой роли, хотя для Вас и меня это будет мука. Вчера получила от Евгения Николаевича открытку, в ответ послала телеграмму в Алупку, т.к. Ек<актерина> Ивановна сказала мне, что Вы уехали из Ялты.

Рекламу по адресам <нрзб> "Московского Еженедельника" не разослала, т.к. боюсь, что до осени не хватит проспектов для вкладки в книги. Я послала около 2000 проспектов в "Провинцию" для вкладки в их книги. Сейчас продажа книг идет слабее, чем в марте. Продано книг с 1—5 апреля на 95 рублей.

Лопатин будет исправляться только на Фоминой, т.к. завтра они кончают работать. Вы, может быть, будете сетовать на меня, но я все-таки продаю Лопатина.

Читали ли Вы, что Котляревскому вернули его 1000 руб., которые он пожертвовал в пользу приват-доцентов. Не сердитесь, но, право, они молодцы, что вернули ему его 1000! [1087]