Чтение онлайн

Но все же ему совсем не хотелось спорить на этот счет. И если Дамблдору так уж хочется быть «заботливым», то Гарри просто этим воспользуется.

— Я бы почувствовал себя гораздо лучше, если бы вы пошли первым, сэр, — сказал он.

— Прекрасно. Но иди сразу же за мной. Это очень важно, особенно для Уизли.

— Да, сэр. Конечно.

Сразу после этого директор выкрикнул «Офис Министерского Инквизитора» и унесся через каминную сеть, держа в руке связку писем от Рона. Гарри уставился в камин и трясущейся рукой взял горсть летучего пороха. Он не был уверен в том, что ждет его по ту сторону каминной сети, но мог поспорить, что дело было не только в Роне.

Задержав дыхание, он шагнул в камин и, бросив порох под ноги, выкрикнул пункт назначения.

Когда Гарри вывалился из камина в маленький кабинет и протер слезящиеся глаза, то первым, кого он увидел, был Люциус Малфой, чья палочка была направлена ему в голову. А рядом, с палочкой наизготовку и ухмылкой на лице, стоял Дамблдор.

TBC . . . .

Гарри испугано уставился на двух мужчин, а в голове его одна за другой промелькнули несколько мыслей. Сначала «Вот, блин». Затем «И как я только умудряюсь попадать в подобные ситуации?». И, наконец, «Что за черт вселился в Дамблдора?».

Однако, не дав мыслям захватить себя, Гарри поднял палочку и выкрикнул:

— Expelliarmus!

Он всегда считал, что Дамблдор весьма сильный волшебник, и был крайне удивлен, когда палочка вылетела из руки старика, а сам он отступил на шаг назад. Но в следующую секунду радость мальчика сменилась ужасом, когда красный луч заклинания ударил его в бок. И прежде чем его поглотила тьма, Гарри успел увидеть злобную ухмылку на лице Малфоя.

* * *

Было холодно. И темно. Его левая рука представляла собой один сплошной комок нервов, заключенный в нечто обжигающе холодное. Долгое время он не мог думать ни о чем кроме боли и отчего-то знал, что даже эти мысли вряд ли можно отнести к разряду сознательных. Но, как и много раз до этого — сказывался опыт служения Темному Лорду — он, наконец, сумел отодвинуть боль на задний план, вновь обретя способность думать. И первой его мыслью было: «Гарри… где Гарри?»

Он всплыл на поверхность сознания, смутно ощущая, что должен проснуться. Что Гарри нуждается в нем, что он в опасности.

«А разве было время, когда Гарри не был в опасности?», — спросил тихий голосок у него в голове.

Точно подмечено.

Но все же… за последний месяц, что он провел в компании мальчика, он осознал, что во многих неприятностях был виноват не сам Гарри. Или, по крайней мере, вина лежала не на нем одном. Их разговоры многое прояснили. И Северус понял, что неприятности, кажется, с исключительной легкостью сами находили Гарри. Как и в этот раз.

Он должен защитить мальчика, своего подопечного. Он должен защитить Гарри, как он и поклялся. Не прекращая думать об этом, он продолжал пробираться к границе реальности. Он словно двигался сквозь нечто липкое, вязкое и трудно преодолимое, вроде грязи или болотной мути.

Сначала он что-то услышал. Голос. Голос Люпина. Северус нахмурился, и не только из-за непрекращающейся пульсации Метки в левом предплечье.

— Я ненавижу себя за то, что делаю это, но, правда, Северус, для твоей же безопасности… если ты проснешься, ты сможешь сказать мне, где ты держишь зелья. Оно уже слишком близко…

— Чего ты там бормочешь? — проскрипел он.

— Ой! Ты очнулся!

— Очевидно. — Северус попробовал открыть глаза, но веки словно склеили. Он поднял правую руку — левая сейчас ни на что не годилась — чтобы протереть их. Все расплывалось и странно колебалось, создавая впечатление, что он смотрит на мир сквозь слой воды. Он прищурился. Вот, так уже лучше.

— То есть это хорошо, что ты проснулся. Ты мне можешь сказать, где ты держишь Волчелычное зелье?

— Где Гарри?

— Что?

— Что именно в моем вопросе ты не понял?

— Я все понял, Северус, но, правда, сейчас важнее, чтобы ты сказал мне, где зелье. Я уже час сопротивляюсь трансформации и собирался даже сотворить клетку из твоего дивана…

— Ох, ну ради Мерлина! Почему ты просто не уйдешь!

В голос Люпина слышалась легкая паника:

— Я бы так и сделал, но на твоей двери и камине, кажется, лежат какие-то чары. Они не дают мне выйти отсюда.

В сознание Северуса начал закрадываться ужас. Он сорвался на шепот просто потому, что не мог говорить громче.

— Ты застрял здесь.

— Да.

— Со мной.

— Я же уже сказал…

— И скоро превратишься в слюнявое чудовище.

— Да. Если ты только не…

— Зелье в моей лаборатории, — и когда Люпин поднялся, чтобы уйти, он добавил: — Но дверь под заклятием, идиот.

Он бы не оставил это место без защиты, особенно когда по близости маялся от безделья глупый подросток. Он свесил ноги с кровати и попытался встать. Левая рука висела мертвых грузом, а ноги по какой-то причине отказывались слушаться. Ну, с этим он и раньше справлялся. Сила воли, усилие и настоятельная необходимость не быть съеденным не раз заставляли его ноги работать за него. Медленно, шаркая ногами, он двинулся к двери.

Люпин последовал за ним за ним, держась, по мнению Северуса, на не достаточно большом расстоянии.

— Вперед, — прорычал Северус. — Иди передо мной.

Оборотень с готовностью подчинился, и Севеурс, пошатываясь, пошел за ним.

— Палочку, — потребовал он по пути к нужной комнате. Люпин обернулся и протянул ему его новую палочку. Руки Волка были сжаты в кулаки в попытке сдержать трансформацию. Его лицо было напряженно, а вена на шее пульсировала. — Насколько близко?

— Достаточно, — прорычал Люпин. — Настоящее полнолуние наступит рано утром, где-то через пять часов. Но это… это близко.

Северус направил палочку на дверь своей лаборатории, едва слышно пробормотав пароль, а затем вошел внутрь. Ему потребовалась всего минута, чтобы найти зелье для Люпина, и Северус про себя порадовался, что в начале месяца расставил все зелья по своим местам.

Он вынес пузырек и поставил его на обеденный стол, чтобы Люпин взял его именно оттуда. Ему не хотелось подпускать его на расстояние вытянутой руки. Нет, он не был параноиком в вопросах, касающихся оборотней. Абсолютно точно не был.

— Так какое сегодня число?

Люпин проглотил зелье.

— Двадцать седьмое, но уже практически полночь, так что скоро будет двадцать восьмое.

— Я был без сознания…

— Чуть больше суток.

Точно. Какого же черта с ним произошло? Нет, сейчас не время задаваться этим вопросом.

— А теперь, — сказал Севеурс, прислоняясь к стене. Но он сделал это не из-за того, что был слишком слаб, чтобы стоять самостоятельно. Нет, совсем нет. — Скажи мне, где Гарри?

— А Дамблдор тебе ничего не говорил?