Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I
Шрифт:
— Могу я попросить объяснить этот приказ?
Воитель остановился и оглянулся через плечо. Его твердый и решительный ответ не допускал возражений.
— Ассасины — это оружие слабых, Эреб. Испуганных. Они не в состоянии погасить конфликт, а лишь затягивают его. — Он помолчал, ненадолго погрузившись в размышления. — Эта война закончится только тогда, когда я взгляну в глаза своему отцу. И тогда он познает истину и поймет, что я прав. И после этого осознания мы воссоединимся.
Эреб ощутил вибрации темных сил.
— А если Император не поймет?
Взгляд Хоруса стал ледяным.
— Тогда я — я лично— убью его.
Примарх кивком подозвал сопровождающих его офицеров и пошел своим путем. По его команде ряды мелта-бомб, заложенных под сотнями тысяч выживших людей, взорвались, и Эреб услышал вопли принесенных в жертву.
Аарон Дембски-Боуден
Первый еретик
Действующие лица
Лоргар— примарх легиона Несущих Слово
Робаут Жиллиман— примарх легиона Ультрамаринов
Магнус Красный— примарх легиона Тысячи Сыновей
Коракс— примарх легиона Гвардии Ворона
Конрад Курц— примарх легиона Повелителей Ночи
Феррус Манус— примарх легиона Железных Рук
Пертурабо— примарх легиона Железных Воинов
Кор Фаэрон— Первый капитан
Эреб— Первый капеллан
Деймос— магистр ордена Зубчатого Солнца
Аргел Тал— капитан Седьмой штурмовой роты
Ксафен— капеллан Седьмой штурмовой роты
Торгал— сержант, штурмовое отделение Торгала
Малнор— сержант, штурмовое отделение Малнора
Даготал— сержант, моторизованный отряд Даготала
Алый Повелитель— командир Гал Ворбак
Севатар— Первый капитан
Аквилон— «Оккули Император», «Очи Императора», кустодий
Вендата— кустодий
Калхин— кустодий
Ниралл— кустодий
Ситран— кустодий
Балок Торв— магистр флотилии
Аррик Джесметин— майор, Эухарский Пятьдесят четвертый пехотный полк
Кирена Валантион— Исповедница Слова
Исхак Кадин— официальный летописец, имажист
Абсолом Картик— личный астропат «Оккули Император»
Инкарнадин— Прима-«Завоеватель» Девятой манипулы, Карфагенская когорта
Кси-Ню-73— техноадепт Девятой манипулы, Карфагенская когорта
Ингетель— эмиссар Изначальной Истины
Часть первая
СЕРЫЕ
За сорок три года до событий на Исстваане V
Тогда убей меня, Император. Лучше умереть на закате свободы, чем дышать при рассвете тирании. И пусть боги исполнят мое последнее желание: чтобы моя душа просуществовала достаточно долго и могла посмеяться, когда ваше безбожное государство наконец развалится.
Если человек держит в своих руках тысячу солнц… Если человек заселяет своими сыновьями и дочерьми сто тысяч миров и отдает им во владение саму Галактику… Если человек одной лишь силой мысли ведет среди бесчисленных звезд миллион кораблей… Тогда, прошу, скажи мне, если сможешь, как этот человек может не быть богом.
Нет более очевидного признака упадка государства, чем пренебрежение религиозными обрядами.
Пролог
СЕРЫЙ ВОИН
Сестры заплакали, когда за ним пришел легион. В то время он не мог понять причины их слез. Не существовало большей чести, чем быть избранным, и их огорчение казалось бессмысленным.
Голос серого воина, звучавший из-под череполикой маски, дребезжал, как у машины, и потрескивал от помех. Он потребовал назвать ему имя мальчика.
Но мать, прежде чем ответить, задала свой вопрос. Это было вполне в ее духе: не сгибаться и не кланяться ни перед чем. Эту силу она передала своему сыну, и она останется в его крови, несмотря ни на какие перемены.
Она произнесла, улыбаясь:
— Я назову тебе его имя, воин. Но сначала назови свое.
Серый воин посмотрел вниз, на его семью, впервые встречаясь взглядом с родителями, прежде чем увести их сына.
— Эреб, — протянул он. — Меня зовут Эреб.
— Благодарю, господин Эреб. А это мой сын, — она указала рукой на своего мальчика, — Аргел Тал.
Я помню Судный День.
Вы можете себе представить, как на землю падают звезды? Можете вообразить, что с небес на мир льется не дождь, а огонь?
Вы скажете, что это возможно. Я вам не поверю. Я не говорю о войне. Я не говорю о едком маслянистом запахе прометия или о химическом запахе пламени ракет. Забудьте о беспощадной ярости сражений и ударах орбитального обстрела. Я не говорю о привычной жестокости, с которой люди идут друг против друга.
Я говорю о правосудии. О божественном правосудии.
О ярости бога, который смотрит на целый мир, и увиденное переполняет его сердце злобой. В гневе своем он посылает сонмы ангелов, чтобы обрушить свое проклятие. Он воспламеняет небо и сеет разрушение на шесть миллиардов запрокинутых лиц своих последователей.