Чтение онлайн

Несмотря на искусную отделку, крозиус Лоргара не был украшением. Его носитель бросал в огонь целые миры, и каждый капеллан легиона Несущих Слово был вооружен уменьшенной копией Иллюминариума.

Ни один из сыновей Лоргара, даже те, кто провел последние годы вдали от примарха, не мог не заметить беспокойство своего отца. Примарх искоса бросил взгляд в сторону приземлившихся «Громовых ястребов» Ультрамаринов, словно ожидая, что оттуда кто-нибудь выйдет. Вокруг изогнувшихся в улыбке губ кожа стала темнее от щетины, чего Аргел Тал никак не мог ожидать от своего внимательного к мелочам примарха.

Лоргар отвернулся от сыновей и теперь в упор смотрел на штурмовые корабли. Его шепот разнесся над легионом:

— Жиллиман, брат мой, если не по сердцу, то по крови. Приди и попробуй оправдать свое безумие.

Словно в настоящем спектакле, трапы кораблей тотчас начали опускаться. Легион еще вслушивался в последние слова отца, когда из кораблей наконец-то вышли Ультрамарины.

— Несущие Слово, — тихо произнес примарх, — будьте наготове и не пропустите малейшего признака предательства.

Ста тысячам воинов противостояла всего одна сотня. Единственная рота Ультрамаринов вместе со своим примархом высадилась на планету посреди целого океана серой брони. Аргел Тал даже в этот напряженный момент не мог решить, какое из двух испытываемых им чувств сильнее: изумление или оскорбление. Он решил, что они равны, и от этого его раздражение лишь усилилось.

— Девятнадцатая рота, — передал по воксу Ксафен, наблюдая, как легкий ветерок развевает знамя Ультрамаринов. На полотнище белый конь с огненной гривой поднялся на дыбы над серией чисел. — Любопытно.

Аргел Тал взглянул на штандарт, бьющийся на ветру, и попытался разгадать, о чем говорит присутствие именно этого подразделения. Конь на знамени постоянно двигался и казался живым. Слава роты Эфона, Девятнадцатой роты Ультрамаринов, гремела далеко за пределами легиона. Сам Эфон, по слухам, командовал целой имперской экспедицией вдали от своего примарха и слыл непреклонным представителем своего командира и искусным политиком. Как бы то ни было на самом деле, капитан имел больше доверия и независимости, чем любой Астартес.

— Они получили этот герб, — продолжил Ксафен, — в честь огнедышащего скакуна из мифологии древнего Макрагге. Эфоном звали коня, который вез по небу колесницу бога солнца.

Аргел Тал с трудом удержался, чтобы не покачать головой.

— При всем моем уважении, брат, это меня сейчас ничуть не интересует.

— Знание — сила, — заметил Ксафен.

— Сосредоточься, — бросил ему капитан. — Ты слышал приказ примарха.

Ксафен ответил условным знаком, подтверждающим согласие.

Трап последнего «Громового ястреба» коснулся земли, выпустив струи пара. Аргел Тал неподвижно замер, напрягая все мускулы. Тринадцатый примарх спускался со своим почетным караулом, а следом…

— Нет! — воскликнул Аргел Тал, едва не задохнувшись от изумления.

— Кровь Бога-Императора, — прошептал Ксафен.

Стоящий перед своим легионом Лоргар наблюдал за процессией все с той же усмешкой.

— Малькадор Сигиллит.

Рядом с примархом, облаченным в броню цвета лазури, шагал худощавый человек в простом полотняном одеянии. Ошеломляюще хрупкий рядом с массивной фигурой Жиллимана, Первый лорд Терры сжимал в руке жезл из темного металла, увенчанный звенящими цепями и двуглавым орлом.

Насколько маленьким казался Сигиллит, настолько огромным рядом с ним выглядел Жиллиман. Его доспехи, голубые, как давно испарившиеся океаны Терры из древних легенд, были отделаны золотом и жемчугом и ярко сверкали в лучах восходящей луны.

— Что за бред! — рыкнул Кор Фаэрон, не в силах сдержать эмоции.

— Спокойно, друг мой, — пробормотал Лоргар, не отводя взгляда от стоящих напротив воинов. — Необходимые ответы мы скоро получим. Капитаны, вперед.

По его команде сто капитанов дружно сделали шаг вперед, непринужденно держа болтеры и мечи в бронированных руках. Сто капелланов, выделяющиеся на фоне строя золотыми накладками на броне и крозиусами, остались на месте. А за их спинами наготове ровными рядами, несмотря на вздыбленную почву, стояли сто тысяч Несущих Слово.

Аргел Тал отвел взгляд от Жиллимана. На благородное лицо повелителя Макрагге смотреть было так же нелегко, как и на лицо Лоргара. Труднее всего было смотреть ему в глаза. В них не было ни сомнений, ни размышлений, ни любопытства — ничего, что выдавало бы человеческие чувства. Это лицо вполне могло быть высечено из обожженного солнцем камня. Олицетворение патрицианской холодности.

Седьмой капитан подавил зарождающуюся дрожь и сосредоточил внимание на Сигиллите. Слишком человек, чтобы его бояться, и слишком влиятельная персона, чтобы не брать его в расчет. Правая рука и доверенный советник Императора.

Здесь.

Здесь, и по всей вероятности, одобряет действия Ультрамаринов, уничтоживших идеальный город. Рука Аргел Тала крепче сжала рукоять болтера.

— Брат, — заговорил Лоргар, сохраняя внешнее спокойствие и почти не проявляя волнения и скорби, которые, как прекрасно понимали его сыновья, переполняли душу примарха. — И Малькадор. Добро пожаловать в Монархию.

При этих словах он широко развел руки, охватывая жестом разоренные окрестности. Его прекрасное лицо исказила гримаса.

— Лоргар.

Голос Жиллимана прогремел отдаленным раскатом грома, но, кроме имени своего брата, он не произнес ни слова. Такая невыразительность его приветствия заставила Аргел Тала озадаченно прищуриться. В Легио Кибернетика он видел автоматонов, которые проявляли куда больше эмоций, чем примарх Ультрамаринов.

— Примарх Лоргар, — заговорил Малькадор, отвесив приветственный поклон. — Нам всем очень грустно встречаться с тобой в подобной ситуации.

Золотой воин, держа на плече свой крозиус, шагнул вперед.

— В самом деле? Вам грустно? Брат мой, а по тебе этого не скажешь.

Жиллиман ничего не ответил. Несколько мгновений Лоргар продолжал смотреть на него, затем повернулся к Сигиллиту:

— Ответы, Малькадор. — Он сделал еще шаг и теперь стоял на одинаковом расстоянии от своего легиона и сотни Ультрамаринов. — Я хочу получить ответы. Что здесь произошло? Как могло подобное безумие остаться безнаказанным?

Сигиллит сбросил с головы капюшон, открыв лицо, настолько бледное, что оно казалось болезненно-серым.