Чтение онлайн

Он сжал могучими руками край столешницы и в яростном разочаровании согнул его. Бабу Дхакалу хотелось дать выход растущей злобе — сбросить со стеллажей все оборудование, разгромить лабораторию, так долго обманывающую его надежды, но колоссальным усилием воли он сдержал этот порыв. Его организм постепенно слабел, и вместе с другими органами слабел и самоконтроль, так что Дхакал оказался на волосок от превращения в того злобного варвара, каким считали его люди. Да, он убивал людей, он терроризировал население целого города, оказавшегося в его власти, но разве все это он делал не ради высокой цели?

Вспыхнула красная лампа, и вслед за этим раздался грохот герметичной заслонки. В это помещение, где были собраны давно забытые людьми чудеса, было разрешено входить только одному из подданных. Бабу Дхакал повернулся навстречу Гхоте и сразу заметил удрученный вид бойца. Даже его глаза, красные от крови, заметно потускнели.

— Ты пришел с известием о поражении, — сказал Бабу Дхакал, и непривычное слово оставило во рту привкус пепла.

— Да, мой субадар, — ответил Гхота. Опустившись на колени, он поднял голову и открыл вздувшиеся на шее вены. — Моя жизнь принадлежит тебе. И ты волен ее оборвать.

Бабу Дхакал спустился с помоста, откуда наблюдал за работой приборов, достал из ножен на бедре длинный кинжал с зубчатым лезвием и приставил его к пульсирующей артерии на шее Гхоты. Некоторое время он тешил себя намерением довести дело до конца, хотя бы ради того, чтобы ощутить теплую влагу человеческой крови.

— Еще день назад я бы без колебаний снес твою голову.

— И я бы с радостью подчинился твоему решению.

Бабу Дхакал убрал кинжал в ножны.

— Наступила новая эпоха, Гхота, и нас осталось слишком мало, чтобы придерживаться старых методов, — сказал он. — Пока я хочу, чтобы твое сердце оставалось в груди.

Гхота поднялся и ударил себя кулаком по груди. Этот салют давно уже вышел из употребления, но для воинов забытых времен он сохранил свое значение.

— Приказывай, субадар! — воскликнул Гхота.

— Что с людьми, которых ты повел с собой?

— Все мертвы.

— Это не страшно, — сказал Бабу Дхакал. — Все они были результатом неудачных экспериментов. Расскажи мне об этих космодесантниках. На что они похожи?

Гхота усмехнулся и расправил плечи, хотя и не имел на это права.

— Они нам не ровня, но это воины, достойные нести знак орла.

— Так и должно быть, — ответил Бабу Дхакал. — Они достигли величия, стоя на наших плечах. Без нас их бы вообще не было.

— Но они лишь бледная тень по сравнению с нами, — заметил Гхота.

— Нет, это новая ступень в эволюции супервоинов, это мы — бледные тени по сравнению с ними. Да, мы сильнее и крепче, чем они, но наше генетическое наследие недолговечно. Хоть Долгая Ночь и закончилась, для нас наступает новая ночь. Мы были созданы не для того, чтобы жить после Объединения. Тебе об этом известно?

— Нет, мой субадар.

— Наши гены с самого начала несли в себе изъян, хотя я и не могу сказать, было ли это сделано намеренно или стало результатом несовершенства технологии. Я надеюсь на второе, хотя подозреваю первое. Повелитель этого мира легкомысленно относится к своим созданиям. Интересно, знают ли его примархи, что он откажется от них в угоду смертным, едва цель будет достигнута? Боюсь, они, как ангелы древности, не могут допустить даже мысли о такой возможности.

Гхота ничего не ответил, ссылка на древние легенды ему ни о чем не говорила.

— Сколько же воинов там было? — спросил Бабу Дхакал.

— Семеро, но двое уже мертвы, мой субадар, — ответил Гхота. — Так что их осталось пятеро.

— Ты сам убил этих двоих?

— Только одного, второй и так уж был почти мертв.

— Тогда мы должны отыскать их, Гхота, — заявил Бабу Дхакал.

С ближайшего стола он взял металлическое устройство и прикрепил его к верхней части рукавицы. Из многочисленных отверстий с легким жужжанием показались иглы, лезвия и разные другие хирургические инструменты. Бабу Дхакал улыбнулся.

— Мы постепенно умираем, но с их генетическим материалом я смогу найти способ преодолеть неминуемое разрушение наших тел. Ты понимаешь, насколько это важно?

— Понимаю, мой субадар, — сказал Гхота.

Бабу Дхакал кивнул.

— Где теперь могут быть эти пятеро воинов? — спросил он.

— Они отправились на восток, — ответил Гхота. — За ними следят мои люди, и они будут нас извещать об их маршруте.

— Хорошо, — одобрил его Бабу Дхакал. — Мы все сделаем сами, мой ямадар. Ты и я. Мы вырвем из их живой плоти кровоточащие прогеноиды и обретем то, в чем Император нам отказал.

— Жизнь, — произнес Гхота, наслаждаясь вкусом этого слова.

Лунный свет заливает площадь, оставляя только черно-белые тона, но он не может скрыть красноты крови, залившей вывороченные камни мостовой, стены ближайших домов и саму землю. Нагасена изучает кровли домов в поисках притаившейся угрозы, хотя и не ожидает встретить здесь никакого сопротивления. Во всяком случае, со стороны беглецов. С карнизов домов и коньков крыш смотрят вниз железные вороны, а по краям площади виднеются кучи мусора — остатки дневной торговли, как полагает Нагасена.

Наряду с мусором на площади разбросаны мертвые тела. Их не меньше двадцати, возможно, больше, и все убиты без намека на милосердие — застрелены, обезглавлены клинками либо разорваны голыми руками.

— Это дело рук космодесантников, — говорит он, и Сатурналий согласно кивает.

Хирико и Афина потрясенно смотрят на результаты резни и ужасаются, насколько чудовищно может быть изувечено человеческое тело. Они не привычны к проявлениям жестокости, и свидетельство смертоносных способностей космодесантников потрясает их до глубины души.

— Тяжело на это смотреть, не так ли? — не без сочувствия говорит Нагасена.

Хирико поднимает голову и кивает, она сильно побледнела, губы пересохли.

— Я знаю, кто такие космодесантники, — говорит она, — но видеть, как основательно они могут исковеркать человеческие тела, это…

— Ужасно, — заканчивает Афина. — Но они для этого и созданы.

— И для многого другого, — добавляет Нагасена.

Хирико смотрит на него с недоумением, но ничего не говорит.