Чтение онлайн

Также клуб представлял собой супермаркет наркотиков. В наличии имелись валиум, метаквалон, амилнитрит, много героина. Кокаин для большинства был слишком дорог, но постоянные клиенты покупали продукт под названием «Энтер-би», капли в нос с витамином В 12, которые вызывали сильный прилив энергии и даже галлюцинации. Импровизированные бары в темных углах предлагали пиво любому обладателю фальшивых документов. Клуб был полон красоток, жертв моды, панков, юных проституток и различных рок-звезд — включая некоторых участников Guns, которые нехотя завернули в «Scream», поскольку Геффен требовал от них интервью в английских изданиях в преддверии поездки в Лондон.

В полночь наконец появился человек из «Time Out» («Лондонского еженедельного гида»). По дороге в клуб его эскорт из «Geffen Records» упомянул, что группа обязательно станет очень известной и что кто-нибудь из них явно не доживет до авторских отчислений. Когда наш писец добрался до «Scream», он понял, что встречал некоторых участников Guns парой ночей раньше, в «Cathouse». В тот вечер двое из них были совсем пьяны: «У одного были волосы в стиле Марка Волана, грязное лицо и огромные ботинки. Он провел добрую часть вечера, прыгая на деревянные стулья, пока они не разлетались в щепки. У другого были длинные, спутанные желтые с черным волосы, и он сорок минут безуспешно искал свою гитару, рыдая, что не застраховал ее. Эти двое персонажей оказались Слэшем и Даффом, гитаристом и басистом Guns N' Roses».

Сразу же начались проблемы. Guns решили, что «Scream» окончательно испортился, и собрались сваливать. К тому же музыканты не на шутку боялись ненормального скинхеда по кличке Зверь и нервно размышляли, не убьет ли он их. Хитрый хапуга Слэш в первые же пять минут одолжил у репортера двадцать долларов. Он отдал их девушке, попросив принести «особого» мексиканского пива, но девушка так и не вернулась. Группа собралась уходить, но Эксл, сопровождаемый прекрасной дочерью Дона Эверли (который в Англии считался чуть ли не богом), приглашает журналиста в штаб-квартиру Guns N' Roses на следующий день, чтобы все-таки провести интервью.

Следующий день. Двадцать семь градусов и палящее солнце. Воздух наполнен смогом и дымом от горящего на Голливудских холмах кустарника. Небо скорее белесое, чем голубое.

«Вместе с десятью друзьями, роуди и групиз, они проводят дни в месте под названием Адский дом. Это замусоренное разбитое пригородное бунгало контрастирует с ухоженными домами на чистенькой улице Западного Голливуда». За время интервью, которое длится более часа, три раза приезжает полиция: один раз из-за жалобы соседа о припаркованной на лужайке машине; еще раз, чтобы предупредить, что их арестуют, если они разобьют хотя бы еще одну бутылку; и наконец, чтобы повязать Кэнди, подругу группы, которая получает выговор в машине. Наркотиков копы не находят, но одному офицеру удается записать телефон Кэнди, и он обещает позвонить.

Внутри дома Слэш отдыхает на лежащем на полу засаленном матраце. Вокруг валяются грязные шмотки, пустые бутылки, сломанные садовые стулья и всяческий мусор. Толстый, почти обнаженный роуди с грохотом валится в кресло, его голова запрокидывается назад. Он выглядел бы совсем мертвым, если бы не громкий храп. Слэш храбро ведет беседу: он недавно расстался со своей подружкой-стриптизершей, в основном из-за того, что у нее были слишком большие сиськи: «Как с такими управишься? Шлеп-шлеп-шлеп. Пришлось расстаться с ней». Также он упоминает, что девица заразила его лобковыми вшами, от которых он теперь лечится.

Приезжает Алан Нивен, описанный как «английский менеджер группы (почти как у настоящих Spinal Тар)». Нивен предупреждает, что Guns не любят Spinal Тар. Он признает, что рекорд-компания нервничает из-за группы: «Половину времени „Geffen Records" с ними носятся, а другую половину — боится их до усрачки». Он добавляет, что в прошлом году группу чуть не уволили, и музыкантам пришлось завязать с наркотиками.

На вопрос об имидже плохих парней Слэш начинает злиться и утверждает, что это не показуха, а суровая реальность. Он настаивает, что участники группы на самом деле опасны: «Нас без конца предупреждают, что на улице нам могут втюхивать разное дерьмо — наркотики и алкоголь. Уж лучше бы волновались, что мыбудем втюхивать кому-нибудь дерьмо. Чувак, мы с Даффом так бухаем уже два года. Проснувшись днем к саундчеку, мы даже не можем играть, потому что перепили вчера и руки у нас трясутся, как хреновы ветряные мельницы. И что же делать? Значит, надо выпить еще, пока не придешь в норму. А на следующий день просыпаешься с какой-то сучкой и даже не знаешь ее сраного имени, и какая-то гадость течет из члена, и вся кровать мокрая от мочи, и ты говоришь сучке: «Будь так любезна, найди немного бухла и сраную пиццу».

Вскоре появляется Эксл. Слэш мимоходом, но с нескрываемой злостью, представляет его как «самого темпераментного долбаного убогого мелкого ублюдка — в мире».

Эксл начинает заигрывать с лондонской прессой, которой, как ему подсказали, нужна громкая фраза, если группа хочет добиться известности в Англии. Он заранее узнал, что англичане считают наиболее святым. Кто-то вспомнил, что они очень любят собак. И теперь Эксл выдает следующее: «Я бы хотел отметить, что питаю глубокую личную ненависть к маленьким собачкам. У меня с ними серьезные психические проблемы.Все в них говорит о том, что я должен их убить.Должен».

Это звучит не особенно умно, да и вообще не в стиле Эксла Роуза, но цитата будет опубликована и трепетно добавлена в заголовки лондонских газет два месяца спустя, когда группа приедет в Лондон.

Эксл не в настроении беседовать. На вопрос о написании песен он отвечает: «Иногда на шесть строчек уходят два года. Просто я хочу передать именното, что я думаю. Иногда я пишу отличные слова, слышу в голове чудесную музыку и думаю: „Вот это да! Круче, чем Led Zeppelin!" Потом я прихожу домой, включаю записи и понимаю: черт, это и былиLed Zeppelin».

С появлением Эксла обстановка в Адском доме обостряется. Слэш неожиданно начинает нервничать, атмосфера накаляется, и становится понятно, что Эксл со Слэшем не ладят. Продолжая интервью, «Time Out» спрашивает, кто повлиял на группу.

Слэш отвечает: «На всех нас кто-то влиял. Можно до вторника перечислять».

Кто-то замечает, что сейчас как раз вторник.

Слэш начинает перечислять: «Смотри, мы можем звучать, как AC/DC, как Mahavishnu Orchestra, как Aerosmith. Мы можем звучать, как этот парень, как его, ну тот сраный идиот, который очень быстро играет на гитаре… Во, Эл Ди Меола. Сложи это все у себя в голове, потом потряси ею вот так (трясет головой), потом сделай новую татуировку, и тогда — бах, получатся песни Guns N' Roses».

Эксл только качает головой, видя эту пьяную проповедь. В результате Слэш начинает нервничать еще больше. Он допивает бутылку «Джима Бима» и поднимается, чтобы разбить ее. В этот момент вниз по улице снова проезжают шерифы. Эксл просит Слэша не бить бутылку.

СЛЭШ: Я должен,чувак!

АЛАН НИВЕН: Блин, Слэш!

ДАФФ: Прошу, не надо…

РОУДИ: Не надо, чувак. Мне тут жить еще.

СЛЭШ: Я должен!

ЭКСЛ: Тогда кидай через улицу.

СЛЭШ: Но я хочуее разбить.

ЭКСЛ: Нет-нет — ты здесь больше не живешь.

СЛЭШ: Прямо вот об эту стенку. Я просто хочу разбить ее.

Копы тормозят перед дверью дома. Алан Нивен бледнеет.

СЛЭШ: Только об эту маленькую стенку. Привет, стенка.

Он разбивает бутылку. Во все стороны летят осколки. Слэш, кажется, испытывает огромное облегчение. Если копы что-то и слышали, они игнорируют это и уезжают.

Статья заканчивается интересным наблюдением о Лос-Анджелесе этой весной: «И Guns, и „Scream" представляют новую музыкальную эру Лос-Анджелеса. Местные очень гордятся, что их город вышел из тени музыкальной сцены Нью-Йорка. Лондон и Манхэттен никогда не отзывались лестно об одурманенной наркотиками лос-анджелесской сцене и еще реже говорили в позитивном ключе о том, что происходит на улицах, но времена меняются. Конечно, на одном конце города вы найдете пляжи и отличный загар. Но в центре и в Западном Голливуде вас ждут маньяки с гитарами, которые могут сломать кости в двадцати местах.