Чтение онлайн

Позднее, в 1986-м, когда он начал добиваться мировой известности, Эскл так охарактеризовал эти бурные годы своей жизни: «Знаете, я вырос в таком месте, где просто тошнит от насмешек „правильных" людей. У меня были очень длинные волосы. В шестнадцать меня выгнали из дома, потому что отец был очень строгим, а я отказывался стричься. Потом они считали меня наркоманом, хотя на самом деле я бегал кроссы и вел здоровый образ жизни. Так что я ушел из дома, стал пить, употреблять наркотики и попадал в тюрьму двадцать, мать его, раз, из которых всего раз пять я был виновен в том, что мне предъявляли, — в нарушении покоя. В остальных случаях причина состояла лишь в том, что сраные копы меня ненавидели. Но я так и не постригся. Когда я вернулся в школу, где, как я думал, кое-кто меня уважает — некоторые спортсмены и ребята из студенческого совета, — оказалось, что это не так! Они считали меня долбаным хиппи! Хотя мне не особо нравились хиппи, я слушал абсолютно любую музыку. Если тащишься от Devo или Sex Pistols, ты панк. Если любишь Боуи или Stones, ты педик. Так что я для них был хиппующим панком-педиком, понимаете? Все в одном флаконе».

Великое пробуждение Слэша

Пока Эксл с Иззи боролись с лишениями юности в Индиане, Слэш и Стивен Адлер тусовались в настоящем Голливуде и мечтали о славе для себя и своей будущей группы, которую они инстинктивно предвидели уже тогда.

Они оба родились в 1965-м и были на три года младше парней из Индианы. Стивен, родившийся в Кливленде, вместе с семьей переехал из Огайо в Лос-Анджелес, когда был совсем маленьким. Слэш, урожденный Сол Хадсон, появился на свет в Англии, в Сток-он-Тренте, одном из стаффордширских гончарных городков. Его родители были художниками. Тони Хадсон, наполовину еврей, талантливый художник, специализировался на дизайне альбомов. Мать, Ола Оливер, афроамериканка, работала художницей по костюмам в мире театра и рок-музыки. После переезда в Лос-Анджелес они обосновались в Лорел-каньон, прибежище музыкантов на Голливудских холмах, и продолжили свою карьеру. Тони Хадсон разрабатывал обложки для платиновых альбомов артистов уровня Нила Янга. Самым известным его творением является обложка альбома Джони Митчелл «Court and Spark» (1974) для лейбла их соседа по Лукаут-Маунтин-роуд Дэвида Геффена «Asylum Records». (Дэвид Геффен однажды приглядывал за маленьким Солом по просьбе родителей. Двадцать пять лет спустя, когда Guns N' Roses стали одной из самых известных групп в мире, Геффен шутил, что менял подгузники плачущему Слэшу, когда тот был младенцем.)

Ола работала с известными чернокожими рок-звездами вроде Чаки Хан и Дайаны Росс, а также с группами наподобие The Pointer Sisters. Она делала сценические костюмы для Ринго Старра и Карли Симон. В доме Хадсонов часто бывали большие рок-звезды, такие как Рон Вуд и Игги Поп. Наркотики и алкоголь были обычной частью семейной диеты.

Юный Сол с раннего возраста тяготел к искусству и начал рисовать, едва научившись держать карандаш. Будучи ребенком, он делал рисунки животных для неизданной книги стихов «Бестиарий» жившей неподалеку Джони Митчелл. (В тот период Митчелл жила в доме Дэвида Геффена.) Солу нравились динозавры и змеи, он любил рисовать маленьких ящериц, которые испокон веков водились на холмах над Голливудом.

В 1975-м Ола начала работать над костюмами для фантастического фильма Дэвида Боуи «Человек, который упал на Землю». Примерно тогда же Хадсоны разошлись, и мать Сола стала встречаться с Боуи, который даже дома не выходил из своего кричаще-кокаинового образа «изможденного белого герцога» [4]. Слэш вспоминал: «Она шила все его костюмы, и я охрененно бесился, потому что он занял место моего отца. Эра свободной любви тогда еще не кончилась, и такие вещи считались нормальными. Хоть я и был совсем юным, но мне их отношения казались странными. У Боуи тогда был маленький белый „мерседес" и чертовски огромный дом в Бель-Эйре, который он снимал, пока жил в Лос-Анджелесе. Его жена тоже жила там вместе с их сыном Зоуи, и мне приходилось тусоваться с ними. Меня отвозили туда, и я думал: „Что за херня? Почему у него такой здоровенный дом?" Вся эта суета, которую он устраивал вокруг любой ерунды… просто курам на смех».

Так что Сол Хадсон жил в пользующемся дурной славой голливудском окружении, которое, впрочем, подготовило его к дальнейшей жизни в образе альтер-эго по имени Слэш. «Я рос в доме упертых хиппи, — говорил он позже. — И мне предоставляли много свободы. Мои родители все время посылали друг друга подальше, и когда я начал материться в возрасте семи или восьми, всем казалось, что это забавно».

«Мои родители всегда поддерживали меня во всем, чем бы я ни занимался, — заметил Слэш однажды. — И я действительно люблю их за это».

Слэш получил свое прозвище от известного актера Сеймура Касселя. «Я дружил с его детьми, и он называл меня Слэш [5], поскольку я все время как безумный тренировался в игре на гитаре. Ему казалось, будто я постоянно куда-то спешу, и он начал меня так называть, а потом прозвище прилипло».

Родители любили Сола, но не особенно контролировали его, и он был одним из полудиких потерянных подростков Голливуда — периодически пропадал на всю ночь, приторговывал транквилизаторами, спекулировал билетами в клубы или просто ошивался на парковке гриль-бара «Rainbow» на Сансет-стрип, ожидая, что оттуда выйдет какая-нибудь знаменитость или случится заварушка, когда в два часа ночи клуб закроется. И ожидания бывали не напрасны, поскольку «Rainbow» служил излюбленным местом приезжавших в Голливуд английских рокеров: участников Zeppelin с их девочками-фанатками. Stones и их подруг, Элтона и его гей-окружения, Slade, The Sweet Judas Priest.

Бабушка Слэша, которую тоже звали Ола, служила опорой его детства. Она была серьезной леди, хоть и могла ругаться, как Ричард Прайор, если ее довести. Именно она присматривала за Солом и однажды дала мальчику его первую гитару. «Я слонялся вокруг дома, а она гнала меня заниматься. Она бесилась, когда я слишком громко слушал „Black Dog"». Но эта строгая женщина обожала своего внука и воспитала в нем твердость характера, которая понадобится ему десять лет спустя, чтобы выжить на улицах Лос-Анджелеса.

Позже Слэш размышлял о том, как ему повезло расти в таком потакающем своим прихотям и движимом эгоизмом мире: «Я смотрел на все это дерьмо кругом. Смотрел, как люди идут ко дну. И извлекал из всего этого уроки».

Слэш утверждает, что начал пить примерно в двенадцать лет. «Мне нравится напиваться, — объяснял он в 1990-м. — Алкоголь помогает мне справиться с застенчивостью. Эту привычку я приобрел, когда мне было двенадцать». Он добавил, что его отец тоже был не дурак выпить. «Мне была предоставлена полная свобода, — говорил он, — я не появлялся дома неделями».

До этого он был не особенно популярен в школе. «У меня были очень длинные волосы, а в школах, которые я посещал, учились дети банкиров и агентов по недвижимости. (Исключение составлял Ленни Кравитц, который ходил в начальную школу вместе со Слэшем.) Так что меня все считали странным: у меня были другие взгляды на жизнь, и я не вписывался в их компании, — вспоминал он. — Но когда мне исполнилось тринадцать, я подумал: хрен с ним, и больше не парился насчет этого. Тогда неожиданно я начал замечать, что становлюсь популярным, поскольку играю на гитаре. Меня это даже удивило. Все дети стали по-другому ко мне относиться, но мне было уже плевать, поскольку мне нравилось проводить время одному, практикуясь на гитаре».

Однажды в 1977-м Слэш вместе с другими подростками катался на своем «ВМХ» около школы Бэнкфорт-Джуниор-Хай в Голливуде. Там же был и еще один паренек на скейтборде — он выделывал трюки, чтобы впечатлить девчонок, которые за всем этим наблюдали. В какой-то момент пацан не удержался на доске и приложился головой об асфальт. Слэш подошел посмотреть, все ли с ним в порядке. Это был Стивен Адлер.

Они оба ходили в школу Бэнкфорт, но толком не были знакомы. Тем не менее оба любили тяжелую музыку и частично их вкусы пересекались (Стивену нравились Kiss, а Слэшу — нет). Особенно их восхищали местные боги Van Halen, которые в 1977-м все еще выступали в местных школах и на пляжах. Стивен позвал Слэша к себе в гости на Норт-Хейворт-авеню. Он показал Слэшу свою электрогитару, подключенную к небольшому усилителю. Слэш вспоминает: «Он просто воткнул ее в усилитель, выкрутил все ручки и долбанул по струнам — вышло очень громко. Я просто охренел».

Стивен Адлер был истинным ребенком Голливуда 1970-х, эпохи постхиппи: забавным, расслабленным, беззаботным; невинного вида простаком, который шел по утрам в восьмой класс, покуривая косяк. («Впервые я обдолбался, когда мне было восемь. Я попробовал курить траву в туалете у бабушки».) С его кудрявыми светлыми волосами, вертлявой походкой и честными синими глазами он служил желанной добычей для местных геев. Стивен рассказывал в интервью: «Когда мне было двенадцать-тринадцать лет, я жил в Голливуде, недалеко от бульвара Санта-Моника и Фэйрфакса. А бульвар Санта-Моника был очень гейским местом… где парни снимают парней, типа для секса… Поскольку Слэш жил на Свитцер, а я на Норт-Хейворт, я пару раз проходил там мимо, и мне отсасывал какой-то парень. Ну а чего, я ж был тинейджером… Тогда у меня был хренов стояк круглые сутки, сами понимаете. А девчонки таким еще не занимались… ну и я тусовался с кем-то, и он мне сделал минет. Мне было тринадцать. Что? Неужели я один такой?!»