Чтение онлайн

Однако на ум приходила только одна мысль: отступать. Но, к сожалению, отступать-то им было некуда: к этому времени бои шли уже по всей территории комплекса, а с каждым пройденным метром килрачи становились все более организованными, да и подобранное ими оружие уменьшало и без того невысокие шансы людей.

– Сэр!
– капрал личной охраны Арбитмана с белым лицом застал своего командира как раз на середине вычурного ругательства.
– Мы потеряли связь с первыми двумя уровнями: они уже в здании… Господи!

Где-то, совсем недалеко, яростно засвистели бластера. Воздух взорвался от множества криков: огонь велся буквально в упор и не щадил никого. В первый миг растерянности полковнику показалось, что бой идет за дверью, но затем он с облегчением понял, что перестрелка завязалась около его рабочего кабинета, в котором он совсем недавно принимал этого сукиного сына Соло.

– Помоги-иии… - отчаянный женский крик, в котором Арбитман распознал голос секретарши Марты, оборвался тягучим посвистом и противным шипением плазмы, нашедшей свою цель. Пленных килрачи явно брать не собирались!

– Сволочи!
– прошептал Арбитман, хватая со стола свой бластер.
– А вы что стоите?!
– закричал он на капрала, который с отвисшей челюстью прислушивался к ужасающим воплям сжигаемых заживо людей и килрачей.
– Эти твари не должны прорваться выше, к системам связи и контроля за вооружением. Быстро организуйте оборону и оцените оперативную обстановку!

Как ни странно, но окрик подействовал: капрал вздрогнул, словно от удара, но затравленное выражение если не исчезло, то ушло далеко вглубь его глаз. "Люди всегда рады, если кто-то более умный решит за них проблему выбора!" - самодовольно подумал Арбитман, щелкая предохранителем тяжелого бластера.
– "Так, кольцевой коридор со стороны кабинета перекрыт, вооружение и защита у нас лучше - черта с два они прорвутся…"

В этот самый миг, когда капрал уже поднимал руку, чтобы открыть дверь, вторая такая же дверь, ведущая в комнату отдыха операторов связи, начала плавно открываться, а Арбитман с ужасом вспомнил, что коридор-то действительно кольцевой, имеющий, как минимум, пять мест, позволяющий подняться с нижнего этажа!

Как успел отвыкший от суровой солдатской жизни, начинающий полнеть, полковник рыбкой нырнуть под прикрытие массивного темно-синего цвета кресла - он, наверное, не мог бы сказать и сам. Еще в падении он увидел, как воздух прочертили вишнево-алые полосы, пробившие насквозь так ничего и не понявшего капрала и оставившие на двери жирные пятна расплавленного металла. Всем телом грохнувшись об пол, он вскинул над подлокотниками кресла бластер, и повел дулом справа налево, опустошая энергообойму. Вряд ли килрач ожидал, что тут будет еще кто-то, кроме убитого парнишки, и потому, неосторожно выступив из-под прикрытия металлической двери, оказался точно на пути одного из клубков плазмы.

Огненный лемех пронзил левый бок и часть плеча килрача, отшвыривая его на стену. С грохотом на пол посыпались украшавшие интерьер картины, так и не издавший ни одного звука килрач грузно повалился на них сверху; в втором дверном проеме появилось два десантника, примчавшихся на звук стрельбы.

"Дармоеды!" - хотел выругаться Арбитман, но боль в груди после падения не дала ему произнести ни слова; сердито покосившись на растерянно топчущихся над телом капрала десантников, полковник похромал к килрачу. И тут его ждало сразу два сюрприза: во-первых, килрач каким-то образом был еще жив, хоть полученные им ранения процентов на сто пятьдесят относились к категории "несовместимых с жизнью". А вторым сюрпризом был черный шар гравигранаты в уцелевшей руке "кота", той самой гравигранаты, которая хранилась в его личном кабинете!

Окруженные обожженной шерстью, залитые кровью губы килрача разомкнулись, и до прикованного ужасом к месту полковника донеслись прерывистые, тихие слова на вполне правильном лингвосе:

– Зря вы взяли наших детей!
– и пальцы килрача дрогнули, освобождая предохранительный тумблер гранаты; мерцавший над ним красный огонек мигнул в последний раз, меняя цвет на ярко-зеленый.
– Зря…

– Ты-ы СУКА!..
– только и успел выдохнуть в глаза умирающего полковник, под нарастающий писк взрывателя и стремительно тяжелеющее тело. А затем в радиусе сорока метров секунды выплеснувшийся из гравигранаты шквал энергии на целую секунду создал гравитационное поле в сто сорок пять раз превысившее нормальное тяготение Аполлона-2…

Впрочем, смерть полковника Давида Арбитмана, начальника концентрационных лагерей для военнопленных на второй планете системы Аполлон в секторе Ригель была мгновенной и почти безболезненной - гравиграната лишь убивала, а не воздавала за чьи-то грехи.

Буря нарастала и словно ее отражение на земле кровавая мясорубка набирала все новых сил.

Сто сорок килрачей ворвались в транспортный узел у подножья одного из холмов: там несколько сотен шахтеров пытались организовать нечто вроде укрепленного пункта. Вооруженные камнями и палками килрачи, как стая демонов, набросились на них, наплевав на почти восьмикратное численное преимущество, и на следующие десять-пятнадцать минут весь вокзал превратился в арену бессмысленной, ужасающей бойни. Доведенные до безумия килрачи гибли один за другим, но перед этим успевали отправить на тот свет по пять-шесть человек; некоторые голыми руками рвали человеческие тела на части, в боевом безумии мощными ударами ломали шейные позвонки. Будь у людей оружие по-мощнее, нежели кирки, топоры и кухонные ножи, возможно, им и удалось бы отстоять вокзал, а так к исходу двадцатой минуты внутри здания осталось несколько сотен трупов или покалеченных людей и килрачей; оставшиеся семь "котов" лишь мельком оглядели все вокруг и пошли дальше.

Тринадцать килрачей с трофейными вейерами и мобильной ракетной установкой больше тридцати минут прицельным огнем блокировали широкую дорогу из города, пока их сородичи взламывали оборону из трех дотов и легковооруженной бригады пехоты сотней метров севернее. В конце концов, командующий отрядом, что прорывался на подмогу своим, приказал двум имеющимся в наличии танкам двигаться на засевших в засаде, а остальным - продолжать движение к месту боя. До холмика добрался только один танк: во второй угодило сразу три ракеты, и последняя пробила покореженную броню над энергоблоком. Чудовищная вспышка взрыва осветила и расправу, учиненную первым танком над килрачами, и безнадежно опаздывающие человеческие отряды: этих самых тридцати минут более чем хватило, чтобы завалить своим трупами подходы к дотам, но зайти в "мертвую зону". Не больше пары десятков смогли проникнуть внутрь укреплений, и тогда тяжелые орудия приближающихся людей выплюнули косматые шары сконцентрированной плазмы. Словно расплатанные головы шары описали изящные дуги и рухнули на созданные самими людьми огневые точки, затопив на десятки квадратных метров вокруг все ослепительным огнем, в котором плавилась даже многометровой толщины наружная броня дотов.

Семнадцать килрачей незаметно пробрались в тыл упорно держащейся в каком-то доме бригады местного гарнизона. Бой был коротким и неравным: под струями плазмы килрачи гибли один за другим, но зато отвлекшиеся от обороны люди прозевали решительный натиск трех сотен "котов"…

Молодой килрач, с оторванной случайным выстрелом у предплечья рукой, откуда тугими струями хлестала кровь, успел добежать до неторопливо ползущего танка. Наводчики, совершенно напрасно посчитав его неопасным, дали первый зал по штурмующим склон холма килрачам, и лишь потом обратили свое внимание на него. А килрач в диком прыжке перемахнул отделявшие его от танка пять метров и, падая на броню, зубами активировал термодетонатор…

Один из крупнейших отрядов под перекрестным огнем рвался к вершине холма. Семьсот килрачей без малейшего следа колебаний или неуверенности бежали навстречу истребительному урагану огня и плазмы - и гибли. Гибли десятками, сотнями, умирали молча и со страшными криками, но по их трупам шли новые и новые, презрительно игнорируя радостно раскрывающую им объятия смерть. До вершины добралось всего ничего - шесть или семь десятков, но они немедленно завязали бой с расчетами излучателей и бросившимся на перехват солдатами. А снизу подтягивались все новые и новые килрачи, и уже не было ни сил, ни средств, чтобы организовать еще один подобный смертоносный удар.

А внизу, зажатый между холмами, лежал город, на улицах которого вольно играла паника.

А в небесах сталкивалось два циклона, и первые капли назревающего ливня уже рвались вниз, тщетно стараясь остудить кипевшую на земле ярость, утихомирить, успокоить; гигантские молнии по несколько миль длиной протягивались на полнеба; бил молот грома; ураганный ветер срывал ветви с деревьев, выворачивал молодую поросль с корнями, поднимал в воздух комья грязи и шлейфы песка. То тут, то там появлялись воронки смерчей, пока что небольшие, но иногда они соединялись, растворялись друг в друге, и тогда новорожденный монстр с ревом принимался шествовать по степной равнине, оставляя за собой траншеи вывороченного грунта.