Чтение онлайн

Мы с Монстром завелись с полоборота; каждый из нас привык драться, я всегда норовил ударить первым и мог втащить любому, и глазом не моргнуть.

Когда ты «на взводе», первый удар похож на прорвавшуюся плотину. Если ты давно не дрался, то можешь не решиться ударить кого-то просто потому, что ты какое-то время не делал этого. После того, как ты съездил паре-тройке человек по морде, это становится второй натурой. К тому времени, когда ты бьешь пятого или шестого, это уже рефлекс.

Так что в тот момент мы, мелкота, были готовы к стычке – у нас не было абсолютно никаких проблем с тем, чтобы врезать любому, кто вел себя как-то не так.

Так вот, мы оказались в душе, в тапочках, намыленные, лицом к лицу с этими мудаками. Мы вытаращились на старших: «Да вы вообще знаете, с кем разговариваете?» Завязалась нешуточная драка. К тому времени, как пришли воспитатели, все мы были просто покрыты мылом, и они такие: «Йоу, что здесь происходит?» А другие дети такие: «Йоу, мы просто пытаемся воспользоваться душем, просто хотим помыться».

Оглядываясь назад, я задаюсь вопросом, о чем я тогда думал. Я был таким маленьким, маленьким чокнутым человечком. Я был сумасшедшим.

Зато после этой стычки они, без сомнения, стали нас уважать. Всякий раз, когда весь лагерь собирался вместе, они тыкали на нас и говорили: «Не связывайся с этими двумя, или они вам зададут жару». У нас было мужество. Это тогда я понял, что могу выстоять самостоятельно, даже будучи мальчишкой.

И именно тогда я впервые понял, что мне нравится эта херня со славой, мне нравится быть известным.

И это не изменилось.

Было интересно расти на Стейтен-Айленде. Остров был необычным местом, потому что в 70-е годы, когда мы туда переехали, его большая часть еще была сельской. И он был немного отдален от электричества города. Некоторые аспекты жизни отличались от типичного городского быта. И это было на порядок лучше Браунсвилла, по крайней мере пока не началась эпоха крэка.

Люди думают, что Стейтен-Айленд – это недоразумение. Но со Стейтен-Айлендом лучше не шутить. Прежде всего этот остров – небольшой городок. Округи типа Манхэттена и Бруклина такие большие, что я мог бы кого-нибудь пристрелить и исчезнуть, как пердеж на ветру. На острове такое провернуть невозможно, он слишком мал. Если ты ввязался с кем-то в разборки, рано или поздно ты встретишь его снова. Ты не сможешь просто убежать от своих проблем. Так что тебе придется сжать кулаки, стрелять, резать, колоть, что угодно – главное, заявить о своих правах. Или тебя надуют, или ты надуешь. Вот такой это остров.

В это время вся общественная жизнь была связана с бандами. Когда я говорю «банда», я не имею в виду, что мы все были похоже одеты, стреляли в людей и все такое. Люди просто объединялись и держались вместе. У них было что-то общее: один район, одна школа, что угодно – и они просто собирались вместе. Вот так мы и росли.

В моем районе была банда под названием «Банда Авеню», старшие ребята, которые все время нас запугивали. Им было лет пятнадцать-шестнадцать, а нам всего восемь-девять. Они подходили к нам сзади и говорили: «Посмотри на себя, маленький грязный ублюдок», – а потом убегали. Мы были мелкотой, которая действовала им на нервы, и они изводили нас. Я никогда не сидел дома и не играл у окна, просто глядя на улицу, я гулял, хотя выход из дома всегда означал риск быть избитым «Бандой Авеню».

Быть избитым и быть поверженным – разные вещи. Поражение означало, что тебя растоптали и уничтожили и тебе лучше отправиться в больницу. Избиение же означало только то, что ты получил шлепки, удары в грудь, пощечины и захваты шеи. Помимо шлепков, прыжков, резких тычков по руке и классических ударов по «открытой груди», когда кто-то перехватывал тебе руки, пока другой колотил.

Они действительно пытались нас покалечить. Им так все это нравилось, что они гонялись за нами каждый день. Они набрасывались на нас, заламывали нам ноги и отбирали наши гроши. Они держали нас и били по ногам, пока мы не теряли способность ходить.

После стычек мы поднимались на крышу и бросали в них гравий и камни. Каждая крыша в общинах Клифтон и Парк-Хилл была покрыта россыпью рыхлого гравия и небольших камней, из которых получались идеальные метательные боеприпасы. Или мы ждали, пока они переоденутся в свою лучшую одежду или пойдут курить крэк, и тогда начинали кидать в них шариками с водой. Они всегда ловили нас. Но нам было все равно. Это было похоже на партизанскую войну. Бей и беги и принимай удары, как мужчина, когда тебя поймают.

Все это сделало меня жестче. Я был единственным ребенком, у меня не было старших братьев и сестер, которые бы вступились за меня, поэтому я просто принимал происходящее, как мог. Однако я никогда не сдавался и не убегал; и всегда старался ответить такими же сильными ударами, какие получал сам. По крайней мере, после того как они избили меня, они узнали, что я за человек, и начали уважать немного больше. Иногда ты можешь бороться и проиграть, но все же заслужить уважение, просто потому что постоял за себя.

И где бы я ни находился, я всегда придерживаюсь этого правила. Вот почему я практически ничего не боюсь. После того как тебя часто избивали, тебе ничего не остается, кроме как становиться лучше и сильнее. Я научился уклоняться от ударов, вырываться из толпы, если тебя окружили, и нырнуть в нее, если понадобится. Я называл это «Скуби-Ду». Но было нелегко научиться драться; единственный способ – просто драться.

Я был тем, кто дрался без колебаний, потому что я рос на районе. Если ты что-то знаешь о том, как устроено большинство гетто, то наверняка знаешь, что праджекты – это трущобы внутри трущоб. Жизнь в такой среде подарила мне шестое чувство. Она подсказывала, что искать, даже прежде, чем в этом появлялась необходимость. Она научила меня оттачивать этот инстинкт и защищать себя в любой ситуации.

Иногда нам удавалось сбежать, иногда нет. Мой приятель Луни мог обхитрить «Банду Авеню», как Гершел Уокер [4] . А я не мог так, как он. Он знал приемчики. Он мог сделать так, чтобы старшие ребята, преследовавшие его, оказались лицом на земле. Он был быстрым и ловким. Он был самым отмороженным мастером обмана. Он мог заставить «Банду Авеню» в их крутых плейбойских ботинках British Walkers [5] поскользнуться, покатиться и упасть. Он забегал по пандусу к дому, а сбегал по лестнице, затем спускался с холма и прятался за стеной, а когда банда пробегала мимо, он взбирался обратно на холм и просто так для профилактики обводил вокруг пальца нескольких из них еще раз на вершине. Они никак не могли его поймать.

Помню, однажды они сожгли наш клуб в отместку за то, что мы обстреляли их шариками с водой, как раз когда они только переоделись в новую одежду и курили крэк. Как-то зимой мы встретились с ними на замерзшем пруду. Эти отморозки начали прыгать по льду, чтобы он треснул и мы попадали в воду. Если бы лед треснул, то мы запросто могли погибнуть.

Это было похоже на замкнутый круг. Мы пытались сопротивляться, но все же были просто маленькими детьми. Нам ничего не оставалось, кроме как сколотить собственную банду. Так мы стали «ДСБ» – «Детской спасательной бандой». Собрались ребята из домов по соседству. Мы все держались вместе. В нашу банду входили Кейн, Джи-Си, Винни, Raekwon, Килла Кейн, Забо, Лав Гад, Чаз, Мисер, Герш, Луни, Си Басс, Кэб… нас было много.