Чтение онлайн

Левый и Правый, как обычно, двигались прямо за мной. Мерентрин поспевал следом.

Монахи дали второй залп по кустам, и вновь оттуда раздались жалобные стоны. В ответ тоже полетели пули, и тоже удачно.

Но мы уже добрались до всадников и тут же вступили в бой. Я выстрелил на ходу, и один из врагов упал, а потом мы ворвались в расположение противника сначала нашей четверкой, тут же подоспели и монахи, успевшие разобраться со стрелками, и дело пошло. Первых противников мы лихо срубили прямо на ходу, еще двоих застрелили Люка и Бенезит, монахи добивали остальных, и через минуту из всей группы остался лишь один всадник, с мрачным видом смотревший на гибель своего отряда.

Я узнал его и громко выкрикнул:

— Не убивать! — а потом добавил, обращаясь уже к своему давнему знакомому: — Бросьте шпагу, господин д’Атос, она вам не поможет.

Епископ

Гвардейцы у покоев кардинала синхронно пристукнули алебардами. Я проигнорировал завистливые взгляды ожидавших аудиенции у его высокопреосвященства чиновников и вошел в покои Ришелье.

— Ваше высокопреосвященство…

Кардинал полулежал в кресле, язычки пламени в камине подсвечивали бледную кожу на его лице. Сухое, аскетическое лицо первого министра Франции сейчас было похоже на лик Иисуса Христа взошедшего на крест.

Арман Жан дю Плесси, герцог Ришелье, кардинал и первый министр Франции сильно сдал за прошедшие годы. Застарелая подагра и целый клубок остальных болезней неуклонно убивали его. Он уже почти не ходил, но все еще сохранял ясность своего изощренного ума.

Я почти полностью потерял память, но де Брас говорил мне, что в реальной истории Ришелье умрет в тысяча шестьсот сорок втором году. Однако я сильно сомневался, что в этом потоке времени, кардинал протянет хотя бы еще один год.

Пепельно-дымчатый кот по кличке Люцифер на его коленях тихонько мявкнул, спрыгнул на пол, мягко подошел ко мне и с довольным урчанием, потерся всем телом об мои сапоги.

— Мой друг… — в кабинете тихо прошелестел надтреснутый голос. — Вы знаете, когда я понял, что вы замените меня?

— Ваше преосвященство, — я шагнул к креслу и стал перед кардиналом на одно колено.

— Когда вас полюбили мои коты, — кардинал растянул бледные губы в слабой улыбке. — Помогите мне встать, мой друг…

Я помог, бережно поддерживая его за плечи.

Ришелье покачнулся, едва слышно охнул, но потом выпрямился и еще раз улыбнулся.

— У вас с собой ваш чудесный эликсир? Проклятые лекари лишили меня всех моих радостей.

— Ваше высокопреосвященство? — я нахмурился. — Стоит ли?

— Стоит! — в голосе кардинала звякнули хорошо знакомые мне стальные нотки. — Мой друг, мне осталось недолго и отказ от маленьких слабостей вряд ли продлит мне жизнь.

Я молча достал из внутреннего кармана серебряную фляжку с испанской водкой производства моего епископства, взял со столика выточенный из цельного куска горного хрусталя бокал и плеснул в него немного.

Ришелье посмотрел на огонь в камине сквозь бокал и мелким глотками выпил его содержимое.

На его губы наползла блаженная улыбка, Ришелье повел взглядом по кабинету и остановился на скромно стоявшем в уголке Арамисе.

— Подойдите молодой человек…

Арамис быстро подбежал и стал на колени перед кардиналом.

— Вы мне нравитесь, — кардинал жестом приказал ему подняться. — Надеюсь, ваш патрон не держит вас в черном теле?

— Его преосвященство… — голос моего секретаря слегка дрогнул. — Его преосвященство лишен чувств, но милостив. Я почитаю за счастье служить ему.

— Не будьте жестоким к своим людям… — притворно строго нахмурился Ришелье, жестом отослал Арамиса, немного помедлил и сухо приказал мне. — Докладывайте!

— Ваше высокопреосвященство, мне удалось установить, что смерть его величества не была трагической случайностью. Накануне злосчастной охоты фаворит Людовика маркиз де Сен-Мар подарил ему жеребца-трехлетку, специально натасканного пугаться звука охотничьего рога. Сен-Мар сам признался мне в этом.

— Где он?

— Я приказал отправить маркиза в Бастилию, однако…

— Я уже знаю об этом, — прервал меня кардинал. — Дальше.

Я едва не кивнул. Недооценивать одряхлевшего кардинал не стоило. Он знал все о моих шагах, а я знал все о его действиях. Но пока такой статус-кво меня устраивал.

— Мятежников преследует барон де Ла Русс.

— Этот не выпустит свою добычу из клыков, — удовлетворенно прокомментировал Ришелье. — Но Сен-Мар не игрок, он кукла, которой играют. Кто им играет? Ваши мысли, мой друг?

Я никогда не врал кардиналу, не соврал и на этот раз.

— Увы, ваше высокопреосвященство, у меня есть только примерный круг подозреваемых лиц. Я склонен думать, что к случившемуся причастна королева-мать, брат короля Гастон Орлеанский и, возможно, принц Конде. Но не исключаю, что кто-то действует за их спинами. В любом случае, в самое ближайшее время, я определю всех причастных, и они понесут заслуженное наказание. Однако, ситуация требует, чтобы я был наделен официальными полномочиями вести расследование и чинить наказание. Статус духовника королевской четы весьма смутен.

Кардинал жестом поманил Арамиса и показал на столик возле ложа. Мой секретарь быстро подал ему свиток.

— Вы вступаете в должность Главного инквизитора Франции… — кардинал передал мне свиток. — И наделяетесь полномочиями чинить любое расследование, которое понадобится на благо Франции, невзирая на лица. А так же можете миновать в своих решениях официальные инстанции. Судьба нашего государства в ваших руках, мой друг.

Я молча поклонился.

— Верю, что вы справитесь, — продолжил кардинал. — Однако все сильно осложняется тем, что внешние враги обязательно воспользуются сложившейся ситуацией. Мне доложили, что Испания уже концентрирует свои силы возле Трира. Не сомневаюсь, что по установлению благоприятной погоды, они немедленно атакуют его.

Я вновь поклонился.

Сраная война! До сих пор, усилиями его высокопреосвященства, шведы, испанцы, голландцы, бельгийцы, немцы, британцы, поляки и даже частично русские, остервенело грызли друг другу глотки, а Франция искусно балансировала в Тридцатилетней войне, как назовут ее потомки, играя чужими фигурами, словно пешками в шахматах.

Но все хорошее рано или поздно заканчивается. Шведы, как уже не раз случалось в истории, решили, что держат бога за бороду, но в итоге получили грандиозных люлей, простите за мой французский. При Лютцене погиб король Швеции Густав, а при Нердлингене, была разбита на голову вообще вся армия Швеции и иже с ними. Коалиция немедленно подписала мир с Габсбургами и их армии отступили. Испанцы почувствовали себя равными богу и стали немедленно точить зубы на Францию.