Чтение онлайн

Митенька затравленно поглядел на Лену и опустил голову.

– Что молчишь, отвечай нам! – заорала Тина. – Выбирай: она или три миллиона?!

– Я не могу, – если слышно пробормотал он.

– Так дело не пойдет. Выбирать придется сейчас, отступать некуда тебе, да и мне тоже. Отвечай: кто?

– Пожалуйста, не надо...

– Она?! – Тина угрожающе выставила палец. – Или деньги? Дурочка без гроша в кармане или жирный кусок? Не смей молчать, тварь!

Еле заметно Митенька качнул головой. Но и этого было достаточно. Тина победно вздела кулаки:

– Вот так! Вот так и должно быть! Моя взяла! Ясно, подруга, чего стоит твоя любовь... Не дорого, надо сказать. А ты молодец, не свернул. Ну, ничего, поживешь со мной, помучаешь, будешь трахать раз в недельку, как все мужья, а потом вернешься к своей единственной любви и заживете долго и счастливо. Главное – не забыть подохнуть в один день.

Не отрываясь, словно не в силах отогнать наваждение, Лена смотрела на подругу:

– Как ты могла... За что...

– Будешь знать! – закричала Тина, свирепея и не контролируя себя. – Вот что стоит вся любовь! Вот ей цена! Все, конец, нет ничего. А ты потерпишь, ты у нас добренькая. Правда? Поплачешь и простишь. Он ведь не просто так вернется, с капитальцем. А с такими дровишками и потухшая любовь возгорится. Ты ведь найдешь, как применить деньжата, подруга моя скромненькая, я знаю. Не побрезгуешь, что мужа твоего из-под венца выкупили. Как миленькая возьмешь!

– Тиночка, что ты делаешь...

– А и правду, что? Хочешь – можем по-другому. Берешь у меня деньги, гонишь этого ботаника ко всем фигам и выходишь, ну, например, за нашего охранника. Он согласится, парень хороший. Главное: ты согласна? За три лимончика евриков? Как, подруга?

Леночка не издала ни звука.

– Ишь ты, гордая. Ну, ничего, мы и без тебя управимся...

Нажав пультик вызова, Тина приказала явившийся горничной немедля звать мать и тетку. Горя лихорадочным возбуждением, она металась по гостиной, круша на своем пути стулья и вазочки, и только приговаривала: «Вот так, вот так, нету больше, все продал, все предал, подлец».

Вцепившись в Митину ладонь, Лена словно не понимала, что произошло.

Войдя, Виктория Владимировна следила за дочерью, напуганная тетка жалась за ее спину.

– А, мать-перемать моя пожаловала! – Мейсенская тарелка разнеслась вдребезги. – Поздравь, выхожу замуж. Вон избранник мой сидит, зять твой будущий. Нравится? Да мне наплевать. Мой муж, за кого хочу – за того и выхожу. Парнишка из хорошей семьи, правда, нищей, зато будущий филолог, а не хрен собачий. Книжками дом заставим. Рядом с ним знаешь кто? Его невеста. У них свадьба через неделю, так он ее поменял на мои кровные три лимончика евро. Здорово, да? Это я блюду наши семейные традиции. Тебя ведь папа тоже купил. Так чем я хуже, почему не могу муженька себе прикупить?

Тетка закрыла рот в ужасе, но Виктория, подхватив старушку, молча покинула поле боя. Даже дверью не хлопнула.

Тина сразу выдохлась, только дышала, как загнанный гепард.

Ангел сидел на спинке дивана и не мог злиться. Злоба куда-то подевалась. А Леночкиному ангелу все по барабану, даже головы не повернул. Или знает нечто важное? Вот что странно: в вариантах светила явная угроза. Но ничего не случилось. Неужели овечка сама выбрала безопасный путь?

Митя попытался проблеять что-то, но Лена отшвырнула его, приблизилась к Тине, без слез, спокойная:

– Ты сломала нам жизнь.

– Ошибаешься, подруга, это не жизнь была.

– Ты гадина, нет, ты хуже. Ты – выродок, чудовище, бесчеловечное отродье.

– Я знаю, – согласилась Тина.

– Зачем только я позвонила. Ничего бы этого не было.

– Это тебя ангел не уберег, подруга.

Леночку распирало бросить в лицо той, что была ей дорога, страшное проклятие, но она не смогла. Выбежала. Ангел ее сделал Тилю ручкой и отправился следом.

Тина подпихнула вконец одуревшего жениха.

– Догони. Проси прощения, валяйся в ногах. Только не оставляй одну. Она тебя, ничтожество, крепко любит. Тебе повезло, еще не знаешь как. Передай, что прошу у нее прощения. Подарок на свадьбу пришлю, останетесь довольны. Уходи.

Вконец одуревший Митенька захлопал ресницами:

– А как же деньги...

– Это была шутка.

– Но ты обещала!

– Пошел на фиг.

– Но как же так, я все выполнил!

– Вон отсюда.

– Отдай мои деньги, мерзавка!

В отчаянии юный филолог еще упирался, выкрикивая непечатные словечки под тираду о честном слове и разрушенной любви, но охранник подхватил под мышки и выволок трепыхающийся куль.

Тихо звякнул колокольчик. Перышко округлило цифру: уже семьсот тысяч.

Наверное, ангел, у которого была дюжина овечек, привыкает ничему не удивляться. Наверное, учится этому с вечностью. Когда проходит толпа одинаковых женщин, которых видит насквозь, до последней кишки, знает их прошлое и будущее, легче быть равнодушным. Тилю не было дано обезболивающего. Выходку Тины он принял слишком близко к... ну, хоть к тому, что есть у ангела вместо сердца. Не осуждал овечку, не проклинал за ворох штрафных, а вдруг испытал нечто большее, чем жалость, нечто похожее на понимание.

Девчушка сделала жуткую гадость, испортила отношение невинных созданий, но почему-то Тиль не нашел слов для обвинений. Быть может, надеясь, что не Ленку она втоптала в грязь, а себя наказывала. Быть может, не Митеньке сделала больно – себе. А вдруг Тина себя рвала на части, себя уничтожала? Чего доброго, надеялась, что Митенька озвереет, как загнанный заяц, и прибьет ее. Кто знает, ангел не видит мыслей овечки. Но кое-что не забывает. Особенно слезинку.

Прыгнув на спинку испорченного дивана, Мотька призывал к играм и забавам.

Что-то было не так, что-то случилось, кажется, упущен важный момент.

Тиль насторожился и кинулся в спальню.

Струился пар, вода касалась подбородка. Закрыв глаза и уложив руки прямо, Тина вытянулась в просторной ванне. Худенькое тельце лежало неподвижно. На кафельной плитке съежился станок для бритья, вынутое лезвие прилипло к чугунному краю. В голубоватой жидкости вились дымочки, постепенно раскрашивая в коричневое. Тонкие порезы на запястьях почти незаметны, кровь умывалась сразу.

Ангел сдел, что еще мог. Тина поморщилась, но осталась лежать, вынула руку, по которой устремился бордовый ручеек, подхватила горсть таблеток, подаренных Леной, и проглотила, запив из ванной. Экранчики вариантов потухли.

В безвыходный тупик попал ангел. Случись такое вчера – Тиль бы сдался, в конце концов, всего лишь ангел. Но сегодня увидел нечто такое, ради чего не имел права опускать руки, раз крыльев нет.

Кот уставился на ангела, который явно не собирался играть, а навис облаком в кожаном комбинезоне.