Чтение онлайн

Наш полковой врач Козловский уговаривал кого-то из летчиков измерить артериальное давление перед вылетом.

– Доктор, измерьте лучше моему котенку - что-то он сегодня беспокойно себя ведет, - под общий смех остановил его Ржевский.

– А ты, наверное, забыл, Гриша, как вчера вечером за ужином скормил ему пять котлет?

– Сухо ли у тебя за пазухой!..

Начинаются шутки. Без этого нам просто нельзя. Со стороны, должно быть, могло показаться, что едут веселые парни под хмельком. Конечно же, это не так.

Но вот и аэродром. Техники, механики, мотористы, прибористы, оружейники все у самолетов. Так всегда: в морозы, в жару, под открытым небом готовили самолеты к бою мастера - потомки удивительных русских умельцев. Не было в полку случая, чтобы что-то не сработало или отказало на боевой машине по вине этих тружеников аэродрома.

Механик моего Ил-2 Тютюнник, на ходу вытирая огрубевшие, натруженные руки, доложил о готовности самолета. Потом помог мне надеть парашют, что-то поправил в кабине, а когда заработал мотор, сунул в мою ладонь где-то раздобытое моченое яблоко и прокричал над ухом:

– Пересохнет во рту - укусите яблочко!
– И, сдуваемый струей от работающего винта, шариком скатился с крыла самолета.

Включаю рацию. В наушниках голос ведущего группы майора Керова. Получаю разрешение выруливать. Впереди меня штурмовик лейтенанта Павла Усова, почти вплотную с ним рулит летчик Иван Степочкин.

Степочкин и Усов - два неразлучных друга, хотя по характеру и внешности совсем не схожи. Усов - небольшого роста, коренастый русак с пухлыми щеками, будто раздутыми от смеха, вечно улыбающийся насмешник. У Павла и походка кажется веселой- приплясывающая такая, как бы выискивающая кого-то для очередной шутки.

Степочкин - высокий, с черными глазами и кудрями красавец, похожий на цыгана. Он, как правило, молчалив и задумчив. Как-то, гуляя по Тимашевской, друзья заглянули в церковь. Шла служба. Заглянули пилоты да и задержались. Священник читал проповедь о пользе поста. Усов усомнился в пользе такого дела и сначала начал задавать вопросы, затем вступил с попом в полемику. Как ни тянул Степочкин своего друга вон из церкви, Усов упирался. Священник в конце концов сумел убедить Павла в своей правоте. И вот, выйдя из церкви, он решительно заявил Ивану:

– Буду поститься!

– А я поставлю вопрос об исключении коммуниста Усова из рядов ВКП(б) за связь с религией, - отрезал Степачкин и перешел от друга на противоположную сторону улицы.

Вечером в столовой со свойственным ему задором и юмором Павел доказывал нам всем пользу поста, только, говорит, не надо после объедаться, как делали это раньше на Пасху, - вредно. А вот поголодать, принимая пищу постную, очень даже полезно - дать отдохнуть желудку.

– А что же ты, Паша, заказал сейчас вторую порцию бифштекса?
– спросил его кто-то. А истребитель Володя Истрашкин подошел к столу Усова и поставил перед ним пол-литровую банку с кислым виноградным вином местного производства.

– Вот тебе, друже, для лучшего усвоения пищи. Кажется, сегодня поп сказал: "Есть разрешение на вино и елей".

... В паре со мной летит Ваня Сухоруков, паренек из Иванова. Ваня на земле тихий, как красная девица, но в воздухе - неузнаваемый! Это он в ноябре сорок второго водил группу штурмовиков в район Гизель, под Орджоникидзе, где в одной из лощин на подступах к Военно-Грузинской дороге уничтожал танки и автомашины противника. Впоследствии Ване Сухорукову было присвоено звание Героя Советского Союза.

Первым взлетает майор Керов. Мы быстро пристраиваемся к ведущему и занимаем боевой порядок. Оглянувшись назад, я вижу на востоке огромное восходящее солнце и небо, озаренное яркими лучами, а на западе, по нашему курсу, небо темное, дым и туман по земле стелется.

Голубая линия встретила нас четырехслойным огнем дальнобойных зениток. Взрывы снарядов, преграждая путь штурмовикам, стали стеной. Наша группа пробилась сквозь этот заслон на минимальной высоте и вышла к станице Киевской.

Небо снова прорезали зловещие трассы. Снаряды "эрликонов" красными шариками чертят небо, осколки разорванного металла барабанят по броне самолета. Уже бьют и вражеские минометы, и крупнокалиберные пулеметы. Летим в кромешном аду. Но нельзя изменить ни курс, ни высоту. Надо идти только по прямой. Моря огня бушует, я уже невольно прижимаюсь к бронеспинке самолета. А секунды кажутся вечностью, и так хочется закрыть глаза и не видеть всего этого ада!..

Вдруг из-под фюзеляжа самолета, летящего впереди меня, вырвался дым. "Двадцать один, двадцать два, двадцать три"...
– отсчитываю я три секунды. Ох, какие же они длинные, эти секунды! Наконец, нажимаю на гашетки. Теперь будь что будет, но я и впереди идущий летчик задание выполнили точно. Мы не свернули с курса и не изменили высоты.

Так хочется взглянуть, что там, на земле, как стелется завеса, не разорвалась ли где, но отвлекаться нельзя. Наконец, Керов, а за ним и все штурмовики развернулись вправо, на восток, и начали набирать высоту. Задание выполнено.

Пролетаем над аэродромом сопровождающих нас истребителей. В шлемофонах голос Керова - густой, ровный, как его характер:

– Спасибо, маленькие! Работали отлично!
– Он благодарит истребителей за сопровождение.

На душе радостно: мы возвращаемся все, девятнадцать.

В шлемофоне снова раздается:

– Внимание, горбатые!

"Горбатые" - это мы. Так называли наши штурмовики за кабину, выступавшую над фюзеляжем. Я настораживаюсь.

– За успешное выполнение задания, - звучит в эфире, - и проявленное мужество все летчики, участвовавшие в постановке дымовой завесы, награждены орденом Красного Знамени...

Тишина. Ровно работает мотор "ильюшина". А вот и наш аэродром. На посадку первым заходит тот, у кого сильно повреждена машина. Так у нас заведено.

Села и я. Зарулив на стоянку, выключила мотор и только тогда ощутила смертельную усталость. Кабину, как пчелы, облепили техник, механик, моторист, оружейница, летчики, не летавшие на задание.

– Вы ранены, товарищ лейтенант?
– кричит оружейнница Дуся Назаркина.
– У вас кровь на лице!

– Нет, - говорю я, - это губы потрескались и кровоточат. Механик показывает мне на огромную дыру в левом крыле самолета:

– Хорошо, что снаряд не разорвался, иначе разнесло бы. Смотрите-ка, еще перебито и управление триммера руля глубины.

А я летала и не заметила, что "илюша" мой ранен...

Построен полк. Выносят Боевое Знамя. Мы, выполнявшие особое задание командующего фронтом, стоим отдельно - именинники. Командующий 4-й воздушной армией генерал Вершинин благодарит нас за отличную работу и прикрепляет на гимнастерку каждого орден Красного Знамени.

А вечером другая награда - проклятая Голубая линия гитлеровской обороны прорвана нашими войсками!